ЗОНД
Шрифт:
– Так вот, – Кармен поудобнее устроилась в кресле, – примерно год назад... может, два... впрочем, это неважно. В нашем Филармоническом Центре началась работа над постановкой произведений знаменитых внеземных композиторов. Насколько я помню, мы намеревались включить в один концерт произведения сразу шести авторов. Среди них была и пьеса Салета, лучшего композитора Вулкана. Для ее исполнения понадобился тлакырр, струнный музыкальный вулканский инструмент. Мы не могли найти хорошего музыканта, играющего на тлакырре, и уже всерьез подумывали заменить его каким-нибудь другим инструментом. К счастью, нам порекомендовали
Бетховен – один из самых почитаемых земных композиторов на Вулкане.
Когда-нибудь я все-таки выясню, почему именно он, – Кармен улыбнулась. Одри – человек, а не вулканец, но после нескольких лет жизни на Вулкане она стала чуть ли не коренным жителем планеты.
"Интересно, что сказал бы Спок на эти обобщения Кармен насчет музыкальных вкусов вулканцев? – усмехнулась про себя Ухура. – Любимый композитор его отца – Моцарт, а не Бетховен."
– Наверное, своей болтовней я отнимаю ваше драгоценное время, спохватилась Кармен. – Это наш профессиональный недостаток, дорогая.
Короче, Одри стала нашим лучшим постановочным дирижером. Среди музыкантов она пользуется большим уважением. Завидев Одри, они даже как-то внутренне подтягиваются. На ее репетициях вы не услышите ни одной недоброжелательной реплики или язвительного замечания. Вы же знаете, какими иногда могут быть музыканты...
Подперев подбородок рукой, Кармен тепло посмотрела на собеседницу.
Внезапно прозвенел далекий звонок.
– Похоже, конец репетиции. Если вы хотите поговорить с Одри в моем кабинете...
– Спасибо, – поблагодарила Ухура, поднимаясь с дивана. – Но в этом нет необходимости. Думаю, наша беседа займет немного времени.
Ухура ошиблась. Разговор с Одри Бенар получился очень долгим.
Кармен Эспиноса представила гостью и дирижера друг другу и незаметно удалилась. С первой же секунды Ухура почувствовала необъяснимую симпатию к новой собеседнице. Сидя в креслах под яркими лучами рампы, женщины долго молчали. Наконец, Ухура прервала тишину.
– Я думаю, вы знаете о последних новостях из Ромуланской Империи, на пустынной сцене голос Ухуры прозвучал неожиданно громко;
– Я слышала о смерти Претора.
– И ничего более?
– Я и не пыталась узнать что-то еще.
Доктор Бенар чуть склонила голову набок, и Ухура смогла рассмотреть ее высокий гладкий лоб. Кармен была права; манеры Одри, одежда, интонация выдавали ее долгую жизнь на Вулкане. Как и любой вулканец, она старалась говорить точно, холодно и напористо. Не зная происхождения Одри, ее вполне можно было принять за коренного жителя Вулкана.
В мягкой и ненавязчивой форме Ухура рассказала о комитете, внутреннем брожении в Империи и о приглашении на мирную конференцию, полученном Федерацией.
– Могу смело предположить, – после долгой паузы произнесла Бенар, что я не единственная, кто не осведомлен о таких подробностях.
– Да, – согласилась Ухура. – Дело в том, что Федерация не может позволить себе принять приглашение
– У вас есть подозрения о закулисной борьбе?
– Мы знаем, что такая борьба велась всегда, – печально улыбнувшись, призналась Ухура. – Смерть Претора только усугубила ситуацию, если судить по той скудной, но надежной информации, которая к нам поступает. Все, что мы слышим по официальным каналам, в частности, что верхушка Империи сейчас представляет собой монолитное единство, – это лишь хорошая сказка при плохой игре.
– А при чем здесь я, мисс Ухура? – удивилась Одри. – Какова моя роль во всем этом? Неужели мой небольшой опыт в общении с ромуланцами на Калисе-Три делает из меня большого эксперта по Ромуланской Империи в целом? Подумать только, Звездный Флот даже прислал ко мне своего человека, чтобы услышать мое мнение о мирной конференции!..
– Конечно, это не совсем так, – чуть слышно вздохнула Ухура. – Но я здесь, действительно, по поводу ромуланского предложения. И ваше мнение о конференции, поверьте, тоже сыграет свою роль.
Ухура вновь пустилась в пространные разъяснения, заметив, что если по воле обстоятельств доктор Бенар откажется от участия в миссии, то это будет вполне понятно.
– Я сделаю все возможное, чтобы Звездный Флот правильно расценил ваш отказ, – добавила Ухура.
После некоторого раздумья Одри ответила:
– Этого не понадобится. Я не имею права отказаться от такого предложения. С моей стороны это будет непростительно, нелогично и некрасиво.
– Вы уверены, доктор Бенар? – радостно спросила Ухура, заметив, что собеседница сделала ударение на слове "некрасиво". – Хочу предупредить, что вам придется работать бок о бок с ромуланцами и общаться с ними каждый день.
– Я понимаю вашу озабоченность, мисс Ухура. Но догадываетесь ли вы, что значит для меня ваше предложение? – впервые за время разговора в глазах Одри вспыхнул огонь. – К моей профессии меня привели тайны Эризианской Империи. Я участвовала в экспедициях на две планеты Империи, изучала эризианские древние письмена, включая и те, что найдены на Темариусе. И лишь война сделала невозможными дальнейшие работы и прервала мои исследования. Впрочем, и ромуланские ученые лишились тогда доступа в Нейтральную Зону. Должно быть, вы знаете, что на Темариусе сохранился целый город – памятник истории, дошедший до наших дней. И для того, чтобы изучить эти древние руины, я готова пойти на любые условия, даже участвовать в вашей конференции в качестве посла.
Бенар поднялась, тяжело вздохнула и обреченно, будто в последний раз, посмотрела на огромный пустой зал.
– Я готова, – самым серьезным тоном повторила она. – Можете так и сообщить своему начальству.
Ухура почувствовала в горле комок. "Представляю, как обрадуется Спок, – почему-то подумала она. – Будем надеяться, что Одри никогда не пожалеет о своем решении."
– Вы сами можете сообщить, – предложила Ухура, – Мой "шаттл" к вашим услугам.