ЗОНД
Шрифт:
Зонду было не до них. Он все еще занимался разрешением парадокса: как можно владеть Истинным Языком и не подозревать о силе Слова. Миллиарды каналов и капилляров кристаллического сенсора были заняты разрешением этой тайны. Еще миллиарды искали связь между обитателями голубой планеты и существами, которые появились здесь без всякой причины и предупреждения.
Кристаллический сенсор вобрал в себя пришедшую энергию и распределил ее по миллиардам каналов, чтобы подвергнуть еще более тщательному анализу.
Узоры чужих голосов
В узорах голосов, в переплетении энергий Зонд наткнулся на Истинный Язык, слова которого повторялись в тысячах узелков, словно в мириадах снежинок в снежном коме, рассмотренных под микроскопом, обнаружился один и тот же узор.
Этот парадокс был выше понимания Зонда. Оставалось вернуться к создателям и бросить загадку к их ногам. А для начала Зонд решил собрать металлические "пузыри" вокруг себя.
– Отвечают Зонду? – Кирк хмуро взглянул на экран, затем перевел взгляд на Ухуру. – Каким образом?
– Передают на всех субкосмических частотах, сэр, – Ухура слегка поморщилась и дотронулась до наушников, чтобы убавить громкость. – Может, я и ошибаюсь, но, похоже, они прокручивают ту же запись, что и мы.
– При этом используют субкосмические каналы, а не несущий луч?
– Да, капитан.
– Ухура, не знаю, слышит ли нас кто-нибудь на "Галтизе", но спросите, какого черта им надо. Спок, вы можете проанализировать передачи ромуланцев? Неужели они передают те же вещи, что и мы?
Несколько секунд Спок изучал показания приборов.
– Похоже, что так, капитан, – вулканец посмотрел на другие данные. Однако тот факт, что компьютер определил две трансляции как идентичные, еще не говорит о том, что Зонд слушает два корабля одновременно.
– В смысле? Вы хотите сказать, что объект отвечает именно нам?
– Не знаю, капитан, однако... – Спок неожиданно замолчал и взглянул на новые данные. – Зонд вновь понизил "голос", капитан. Теперь его едва слышно.
– Не ромуланцы ли его спугнули? Или Зонд сейчас беседует с ними?
– Возможно, капитан, но...
"Энтерпрайз" покачнуло. Внезапно воздух стал густым, почти липким.
Каждый звук теперь был приглушеннее.
Кирк попытался повернуться к экрану, но у него ничего не вышло.
– Мистер Зулу, – позвал он рулевого, но голосовые связки не послушались; налившиеся, будто свинцом, губы не смогли произнести ни слова. Из груди капитана вырвался лишь едва слышный стон.
Стало трудно дышать. Кирк почувствовал, как его грудь что-то стянуло, словно упругими резиновыми обручами. Воздух, густой и тягучий, змеей вползал в горло.
Затем
"Молодец!" – хотел похвалить Кирк, но из горла вырвалось лишь невнятное бормотание. Краем глаза капитан увидел Маккоя, хватающего, как рыба, порцию за порцией воздух. Колени доктора дрожали. Одной рукой он ухватился за спинку командирского кресла, а другой – за свое горло.
Зулу смог нажать еще на несколько кнопок. Результата не было.
Вдруг "Энтерпрайз" опять тряхнуло, на этот раз гораздо сильнее. Затем корабль охватила смертельная дрожь. Все, что было неприкреплено, попадало на пол. Задребезжали приборы. Воздух стал настолько тягучим, что дышать было невозможно.
Стало трудно дышать и Кевину Томасу Райли, находящемуся в медицинском отсеке. Ему снился четырехлетний мальчуган, который лежит на руках матери и пытается вздохнуть, но его грудь стиснута какой-то неведомой силой.
Внезапно видения из далекого детства пропали. И взрослый Райли, пришедший в сознание, стал вести борьбу с тягучим, как резина, воздухом.
Что случилось? Может, Кодосу удалось отравить даже воздух?
Кевин Райли попытался вспомнить, где находится. Наконец, ему удалось сообразить, что Кодос давно уже умер, а сам он сейчас очень далеко от Тартуса-Четыре.
После безуспешных попыток наполнить легкие воздухом Райли охватил ужас. Наконец, ему удалось сделать один-единственный вздох.
Вздохнул и маленький мальчик, вновь выплывший из глубины памяти.
"Отец!" – всплакнули оба Кевина и погрузились в царство кошмарных снов.
Воздух стал легче и прозрачнее. Корабль стали наполнять знакомые звуки.
Очнувшись, Дайян первым делом проверил показания медицинских приборов, присоединенных к послу Райли. Кроме учащенного сердцебиения и частого дыхания, все показания были вполне нормальными. Затем Дайян посмотрел на Райли и прислушался к звукам, вырывавшимся из его бледных губ.
"Отец", – неожиданно подумал ромуланец. Почему-то вспомнились родители. Как бы они удивились, если бы узнали, что их сын находится на борту корабля землян, у изголовья больного представителя федерации. К горлу Дайяна подступил комок.
Послышался шум открываемой двери, и в медицинский отсек, тяжело дыша, вошла лаборантка. Едва сдерживая слезы, ромуланец отправился на поиски своей сестры.
Наконец, Зулу удалось убрать руку с панели управления. Послышался еще один толчок. Затем тряска прекратилась. Пусть с трудом, превозмогая боль в легких, но стало возможно дышать и даже говорить. Перед глазами плавали черные пятна. Было больно смотреть.