Шрифт:
Глава 1. Послушай, ты мне нравишься! И… мне не нравится, что ты мне нравишься
Каждый ищет свой идеальный мир.
Отец говорит, что идеальный мир — это то место, где мы себя представляем, закрыв глаза.
Какой он у меня, спросите вы?
Именно сейчас мне не надо закрывать глаза, чтоб представить его. Паровоз мчит, распуская клубы пара вокруг, приближая нас к столице Старого Света. А за окном раскинулся лес — древний, чарующий, манящий и неизведанный. Мне совершенно не мешает туман, стелящийся плотным покрывалом, скрывающий так много для обычного человека. Я слышу запах прелой листвы, вижу, как, сорвавшись с листа, капля воды разбивается на мириады осколков о шляпку гриба. Чувствую, как
— Вот, погляди! — отец вырывает меня из мира фантазий шлепком газеты о столик. — Новость на первой странице. Главная полоса!
— Что там? — нехотя отрываю взгляд от окна и перевожу на лежащую газету. Пытаюсь сделать заинтересованный вид, хотя прекрасно знаю, о чем пишут репортеры. Ничего нового меня там не ждет:
«Известный изобретатель, светило артефакторики, доктор Валентайн Маккой присоединится к составу объединённой в этом году АДиМОЛ*. Что примечательно, его дочь, прелестная, но очень болезненная и ничем не выдающаяся Александра Маккой также пополнит ряды студентов АДа. Нам известно, что, несмотря на постоянно ухудшающееся здоровье, она обучалась в одной из Академий МОЛ на факультете дознания (подумать только, еще и на юридической специальности!). Как рассказал наш тайный источник, бедная Александра звезд с неба не ловила и была средненьким курсантом академии МОЛ. Интересно, не первые ли это зачатки коррупции и «блата»? Ведь насколько все знают, АД был создан не только для «золотой» молодежи и верхушки элиты. До этого там учились исключительно одаренные и сильные студенты даже из простых семей. Или у Александры Маккой есть скрытые таланты?..».
— Они не оригинальны, па, — вздохнула, зная, что заметка точно его расстроила. — Не волнуйся, я нарастила толстую шкурку, их шпильки меня не достанут.
Валентайн Маккой поморщился.
— Дорогая, я все еще сомневаюсь в правильности своего решения, — он присел рядом, взял мои ладони в свои. — Только тебе удаётся вить из меня веревки и убеждать в том, в чем я сомневаюсь практически полностью.
— Ох, па, этот перевод и наша поездка — прекрасная возможность для твоих исследований. Такой огромной библиотеки не найти во всей Америке! Академия Двуликих — альма-матер всех сильных представителей мира. И… моя кукушка в голове, периодически вылетающая на волю, не повод отказываться от такой возможности. Возможно, именно здесь ты найдешь причину моей поломки.
— Ты не механизм, милая, — отец похлопал меня по ладошке, обтянутой кружевом перчатки. — Я действительно очень надеюсь, что в недрах библиотеки академии я найду много полезного и неизведанного. Там хранятся знания со времен Близнецов… Но меня все еще беспокоит то, что ты все время будешь окружена Двуликими. В прежней АМОЛ были только люди.
— Киллиан будет рядом, — ободряюще улыбнулась, стараясь придать лицу небывалую уверенность. — К тому же я буду не единственной человечкой, переступившей порог самой закрытой и престижной академии мира. И они вынуждены с нами считаться.
— Александра, я не об этом, — он пытливо всмотрелся в мое лицо. Что же нового он хотел там разглядеть, интересно. — У нас есть тайна, дочь, ее никто не должен узнать. А риск велик. Мне пошли на некоторые уступки. Но жить ты будешь отдельно, в общежитии, Киллиан и я будем далеко. Риск необычайно велик!
— Па, я не маленькая девочка, мне двадцать один год, право! И живу с этой… особенностью всю жизнь. У меня было достаточно времени научиться все скрывать…
Наш разговор прервал деликатный стук в дверь. После недолгой паузы в купе заглянул проводник, сказав, что через десять минут мы прибудем на главный
***
Отец покинул купе первым, сославшись на то, что ему надо найти Ричарда Йорка, ректора АДиМОЛ, который проявил небывалую любезность, согласившись лично нас встретить и сопроводить в кампус.
Я же, дождавшись, когда наш многочисленный багаж вынесут, оглядела купе, захватила ридикюль, намереваясь выйти, но остановилась, увидев свое отражение.
Зеркало было в полный рост, размещенное на дверях. Довольно удобно, есть возможность проверить, не замялось ли платье. Хотя благодаря отцу, я могла позволить себе некоторые вольности в этом предмете женского гардероба.
Оглядев себя, отметила, что прическа в дороге не испортилась и осталась прежней. Мои волосы, черные с синим отливом, словно вороново крыло, лежали в той же высокой замысловатой прическе. Всю конструкцию из буклей и завитков завершала маленькая бордовая шляпка с зеленым изумрудом по центру, который сейчас утопал в черном кружеве вуали. Точно под цвет моих глаз… увенчанных темными болезненными кругами. Такие привычные, они стали частью моего образа. Довольно пухлые губы были сейчас сухими и потрескавшимися, стоило смазать их медовым бальзамом. Бледную кожу частично скрывала кружевная блуза с широкими рукавами и достаточно глубоким вырезом, открывающим внушительный простор для прогулки по холмикам моей, пусть не особо впечатляющей, но аппетитной груди. Я хмыкнула, зато моим «тылам» матушка природа отсыпала довольно щедро, стоит признать. Но даже в этом случае мое не совсем «платье» позволяло прятать и маскировать все стратегически важные места от любопытных мужских взглядов.
В нашем окружении, дома, благодаря отцовской «чудаковатости» и моей «малахольности» мне прощались некоторые вольности в выборе нарядов. Здесь же, на территории академии, девушки-двуликие могли носить брюки наравне с парнями, хотя вылазки в город в таком виде не приветствовались. Поэтому я оделась как обычно. Поверх блузы — кожаный корсет с потайными отделениями для двух ножей. На штаны такой же тонкой вычинки, как и корсет, была надета практически стандартная по всем канонам моды юбка глубокого бордового оттенка. Она отлично подходила к моей шляпке, складывая не вычурный, но дорогой комплект для путешествий. Ее пышность и обилие слоев сзади не позволяли приличным леди думать о «летящей походке». В моем же случае эта юбка была с секретами. Застегиваясь наподобие пояса, она могла быть снята за пару минут, а внушительный разрез до бедра позволял шагать довольно смело. Нет, я не демонстрировала свои ноги всем желающим и чаще всего ходила «раненой уточкой», как и все порядочные леди.
Миссис Хейвуд, преподаватель этикета и манер, часто говорила: «Вы не идете, вы плывете изящной поступью, сводящей мужчин с ума. Очаровательная беспомощность в движениях — это стопроцентное оружие. Любому мужчине сразу захочется вас опекать и окружить максимальной заботой!».
Я согласно кивала, но практически все мои «платья» были с секретом, облегчающим хождение и бег в случае необходимости.
— Хор-роша, хотя мы и так это знаем, — ворчливо прозвучало в моей голове. — Скажи, в этой жизни нам повезет крутить шуррры-муррры хоть с кем-то? С таким-то арсеналом и вопроса не должно возникать. Но это же ты…
— Заткнись! — прошипела я, сжимая виски.
— Ха! Мне надоело притворяться, что этому полоумному удалось нас приструнить! Если я доверюсь тебе и оставлю все в твоих руках, беды не миновать! Что-то меняется прямо сейчас! Неужели ты не чувствуешь?! Воздух искрит магией и волшебством.
Мое отражение в зеркале натурально повело носом, принюхиваясь. В ужасе я отшатнулась, поспешно отворачиваясь от зеркала. Открыв ридикюль, нащупала бутылочку с микстурой и, откупорив, выпила содержимое.