Зов топи
Шрифт:
— Как я здесь оказался?
— Принесли обращенные. Ты спал очень крепко. Как мертвец. Мы не смогли тебя добудиться.
— Что ж, я рад, что мне не пришлось подниматься по лестнице.
— Меня скоро сменит Йохан. Мы договорились дежурить по очереди. — Марек в нетерпении стал рядом. — Как прошла встреча? Ты говорил с отцом?
— Да, — кивнул Рихард, спешно натягивая штаны и затягивая шнуровку, — но наш разговор был недолгим. Ульвар еще не готов к обстоятельной беседе.
— Теперь ты знаешь, почему он не покидает Холодную крепость. Это маленькое озеро — единственное место, где он является нам в своем прежнем облике.
—
— Через обращенных.
— Все, что он не успел рассказать, я намерен узнать от вас. Мне нужны подробности. Как он получил силу?
— Почему ты не спросил его?
— Бесполезно, он не помнит миг своей смерти. А чтобы вспомнить, понадобится много времени. Это может занять годы.
— Тогда тебе нужно поговорить с Йоханом. Меня с ними не было.
— Хорошо, так и сделаю. — Герцог направился к выходу.
— Куда ты?! — заволновался Марек.
— Хочу поесть. Нужно восполнить силы. Проводишь меня?
И не дожидаясь ответа, Рихард вышел, кратчайшим путем направившись на кухню, мимо ловушек и сонных обращенных. Кухню не перестраивали. В просторном зале возились с готовкой двое — старик и старуха, жалкие осколки, оставшиеся от прежней роскоши. Они привстали от неожиданности, увидев призрака из прошлого.
— Молоко и мед! — приказал Рихард, выбрав чашу побольше.
Кувшин, полный холодного жирного молока и затвердевшие медовые соты нашлись в мгновение ока. Размешав их длинной деревянной ложкой, он с наслаждением выпил напиток. В голове немного прояснилось.
— Тебе лучше? — Марек маячил за его спиной, переминаясь с ноги на ногу. Ему не терпелось продолжить разговор.
— О, да… Собери всех в пиршественном зале.
— Что-то изменилось?! — сын Ульвара по выражению лица пытался прочесть мысли Рихарда. — Наша договоренность осталась в силе?
— Не беспокойся об этом, — герцог сделал новую порцию сладкого питья, стащив к нему в довесок кусок высушенного мяса.
Когда сыновья Ульвара собрались в пиршественном зале, Рихард успел закончить скромную трапезу. Он занял место Агнара — во главе стола, намеренно давая понять, что время притворства закончилось, и он больше не намерен играть прежнюю роль гостя.
— Встреча состоялась. Мы нашли беседу полезной и намерены продолжить ее. Позже, когда у Ульвара будут силы. — Рихард почесал отросшую на подбородке щетину. — Перед уходом он сказал, что я во всем могу положиться на вас. Ведь так?
— Мы одна семья, — тотчас отозвался Йохан.
— Расскажите, каким образом ваш отец получил свою силу.
— Зачем? — Керан не пытался скрыть свое недоверие.
— Не стоит быть столь подозрительным. Я ведь хочу помочь облегчить его страдания. А для этого мне нужно знать, в чем их причина.
— Разве отец страдает? — удивился Беррис.
— Да. — Рихард вздохнул. — Вы же понимаете, что он больше не ваш отец, даже если и называет себя Ульваром. Для нас, — он подчеркнул последнее слово, — не существует родственных уз. Ульвар погружается в мучительное безумие имеющее начало, но не имеющее конца. В попытках найти облегчение, он превратит эту землю и всех кто ее населяет в кровавое месиво. Это неизбежно.
Герцог встал и медленно прошелся вдоль стены, заложив руки за спину, словно мастер перед нерадивыми учениками. Братья не спускали с него глаз. Рядом с выходом он остановился, заглянул за дверь, проверив, не стоят ли там обращенные. За дверью никого не было.
— Почему я так в этом уверен? — Рихард
— Зачем? — робко спросил Беррис.
— Чтобы заглушить голоса, мысли, биение чужих сердец. Нестерпимый грохот. — Он говорил все тише. Казалось, в зал вместе со словами вползает нечто огромное и тяжелое. — Оглушительный непрекращающийся шум идущий изнутри. То ли из головы, то ли из сердца… Человек не рожден для подобного. Не твоя вина, мальчик, что ты не можешь представить себе ужас такого существования. — Рихард похлопал Берриса по плечу. — Сначала я убивал себя. Снова, снова и снова… Сотни, быть может, тысячи раз. Бессмертие — жестокая вещь. Агонизирующим куском плоти лежал я среди гниющих листьев, как вдруг мне пришла мысль — если я не могу перестать слышать, то замолчать должно все живое. К несчастью… — Рихард с досадой покачал головой, — я слишком быстро убедился, что после смерти мертвые возвращались ко мне, заставляя переживать их жизнь и миг гибели от моей же руки. Голосов становилось все больше… Но я отклонился от сути. Так будет и с Ульваром. Он на пути в бездну. Разница между нами в том, что его состояние уже хуже, чем было мое.
— А если ты ошибаешься? — просипел Керан сдавленным голосом.
— А если я скажу, что вы никогда не видели Ульвара спящим? — вопросом на вопрос ответил Рихард. — Я знаю, что прав.
Герцог вглядывался в лица братьев. Марек казался несчастным, Керан смущенным, Беррис ошеломленным. На лице Йохана тревога и надежда смешались воедино. И всех их объединял затаенный страх — верный знак того, что они верили ему.
— Вы готовы сказать правду? — Рихард сделал паузу. — В самом деле, я же вижу по вашим глазам, что вам очень хочется поговорить о том, что случилось. Каждый мечтает избавиться от шипа, засевшего в груди. Все, с чем вы столкнулись, выходит за рамки обыденной человеческой жизни — это невозможно принять… А я единственный, кто знает, что происходит.
— Пять лет назад, — опустив взгляд начал рассказ старший брат, — мы поплыли в особое место. Там все и случилось, — удивленный собственной смелостью, он умолк.
— Зачем вы туда отправились?
— Таков обычай.
— Мне нужно знать больше. То, что кажется вам незначительным, любая мелочь, может оказаться полезной.
— До отца туда плавали и дед, и прадед, — терпеливо объяснил Йохан. — Прежде отец плавал один, затем взял меня, а потом Берриса с Кераном, как только они получили свои владения. Марек должен был присоединиться к нам следующим летом.
— Осень в том году выдалась капризная, — вспомнил Керан. — Отец зря послушал старцев — они предвещали дюжину солнечных дней, но мы проплыли половину пути, как теплые ветра вдруг утихли и резко похолодало. Мы стояли в густом тумане, в полном безветрии.
— Стоило вернуться, но отец страсть как не любит незаконченных дел, — с грустью вставил Беррис. — Пришлось убрать парус и налечь на весла.
— Помните, какое было море? Темное, маслянистое. Несколько раз мы видели тела огромных змеев в толще воды проходящих под лодкой, а ведь это дурной знак… Но отец уперся. Когда через несколько дней показалась земля, я радовался как ребенок, — признался Керан.