Зов
Шрифт:
— Ничего, — отмахнулся некромант. Почему-то его взгляд остановился на моей руке.
Взглянув на нее, я поняла, что на той не очень глубокая, но длинная рана. Видимо, рассекла ее, когда падала.
И только сейчас я обратила внимание на то, что она у меня очень сильно болит. Я сразу достала из кармана платок и вытерла кровь, но особого облегчения мне это не принесло.
— Дай, — сказал Ларгус. Взяв мою руку, он приложил к ране ладонь и несколько секунд неподвижно простоял. Когда я снова посмотрела на рану, кровотечение прекратилось. Боль также прошел. Тогда Ларгус
— Спасибо.
— Ничего особенного. Что ж, если ты осталась без коня, садись на моего, поедем вместе. Заодно и расспрошу тебя про ваш мир, — улыбнулся некромант.
Через несколько минут я сидела впереди него. Время от времени наша сугубо научная дискуссия о сходствах и различиях двух миров прерывалась загадочными явлениями, которые попадались по дороге… или просто веселым разговором.
Теперь я была совсем даже не против прибыть в Фетесарин несколькими днями позже!
ГЛАВА 6 Осколки будущего.
Когда мы подъехали к Фетесарину, я почувствовала себя героиней фильма ужасов: меня снова ждало студенчество! Возможно, такая антипатия к нему возникла потому, что я никак не могла назвать эти годы своей жизни лучшими. В самом деле, что хорошего в том, чтобы живя в одиночестве, зарабатывать на жизнь и обучение, бороться с ракрами, а вдобавок еще и успевать готовиться к парам? И так четыре года мучений, когда просыпаться с красными глазами после трех часов сна стало для меня привычным делом, а все ради корочки бакалавра.
Впрочем, теперь, обучаясь в университете магии, мне не нужно будет бороться за каждый день. Так что, после всего пережитого, самое тяжкое постижение магических наук, вероятно, покажется мне курортом.
Пока мы ехали по улицам, прохожие все время оглядывались на Ларгуса, а заодно и на меня, что невероятно раздражало. Неужели все они настолько святые, что находят время осуждать кого-то за природу его силы? Как можно ненавидеть человека просто за то, что он попался тебе на глаза? Почему всем и каждому обязательно нужно выразить свое «фе»? Соринка в чужом глазу всегда больше, и чем пристальнее ее рассматривать, тем незаметнее становится бревно в собственном. Наверное, нет такого мира, в котором люди бы не пользовались этой истиной. Однако это не делало ее менее отвратительной.
Между тем, от слов «спокойной ночи» меня уже начинало трясти, потому что спалось мне все хуже и хуже. Нет, не кошмары, просто как-то не по себе. На меня не нападали никакие монстры или маньяки с бензопилами; я не падала с высоты птичьего полета на полную шипов и острых выступов скалу; не лежала мертвая в гробу. Вокруг вообще ничего не было! Просто непроглядная чернота. Я бы приняла ее за обычное отсутствие сна, если бы мне там не было так жутко. Иногда даже казалось, что с глубин темноты доносятся какие-то звуки, но ручаться я не могла. Когда я пожаловалась на это Ларгусу, он стал угрюмым, задумался на несколько минут, а потом сказал: «Не забывай: это всего лишь сон».
— Не верю своим глазам! — воскликнул Карил, когда лошади остановились у входа в университет. — Приехали!
Мне совсем не понравилось то, с какой неохотой
— Почему такая грустная? — спросил Ларгус, когда заметил мою кислую мину.
— Не вижу, чему радоваться, — вздохнула я, поднимаясь по лестнице на второй этаж. — Чувствую, задаст мне ректор чертей.
— За что?
— За все хорошее. Я пользовалась магией и Покровительством Стихий, а это запрещено до начала занятий. Похоже, у меня будут проблемы, — проговорила я, когда посмотрела на свой амулет: на нем появилось несколько красных полосок — по одной на каждый раз, когда я использовала магию со дня регистрации в Гильдии.
— Не будет, — заверил некромант, когда мы остановились возле лакированной двери ректората. — Подождешь здесь или пойдешь с нами?
Я пожала плечами. Какая, в сущности, разница? Хоть мне и интересно, но сомневаюсь, что при мне ректор скажет хоть что-то важное. Вероятно, когда дело дойдет до чего-то существенного, он все равно деликатно (и то лишь благодаря присутствию главы некромантов) попросит меня выйти. Подслушивать, насколько я понимаю, смысла нет — все равно на дверях кабинета должно быть какое-то заклинание: в лучшем случае я ничего не услышу, в худшем мои уши станут больше головы.
— Наверное, подожду здесь, — сказала я, садясь на скамейку возле двери.
Когда Ларгус с Карилом скрылись в кабинете, мне только и оставалось, что сидеть на скамейке у двери и ковырять стенку пальцем, поскольку все еще не прочитанные учебники, вместе с другими вещами, остались на спине лошади. Но произошло то, по сравнению с чем скучание показалось мне очень приятным занятием: из коридора вышел Вадим. Похоже, он успел побрататься почти со всем университетом, потому что практически каждый, кто встречался ему на пути, здоровался с ним. А дорогой, украшенный вышивкой, бархатный камзол четко и ясно говорил, что прогресс в поиске друзей у Вадима держит довольно неплохие темпы.
— Кого я вижу! — воскликнул парень, подойдя ко мне. Давненько мне так сильно не хотелось дать кому-то пинка. Не понимаю, почему сам его вид так меня раздражает? — Алиса! А я и не ждал тебя в ближайшие дни. Что, бомжуешь по Ануаре? И как, много уже милостыни собрала?
— Вадим, иди в… библиотеку! — огрызнулась я.
— Как ты со мной разговариваешь? — прошипел парень тоном криминального авторитета, на которого решил наехать сантехник из районного ЖЕКа.
— Очевидно лучше, чем ты заслуживаешь.
— Заткнись, а то сделаю тебе такие проблемы, что мало не покажется!
— Что? Ты мне уже угрожаешь? — возмутилась я, медленно встав со скамейки. Вот мелкая выскочка! Да я месила ракров, когда он под стол пешком ходил! И ВОТ ЭТО решило передо мной выпендриваться?
— О, конечно! Мы ничего не боимся, показывая всем язык из-за спины главы некромантов! — съехидничал Вадим, и скорчил такую отвратительную рожу, что не будь я сейчас под кабинетом ректора… — Я не ошибся? Вы ведь вместе прибыли в город?