Зов
Шрифт:
Помню, пил много, помню, много выплясывал и флиртовал со всем женским составом по очереди, помню, как дарил подарки, помню наш затяжной брудершафт с Жаклин, помню, говорил какие-то тосты, благодарил экипаж за хорошую работу, а вот как попал к себе в каюту и с кем — смутно помню. И как результат — рядом примятая подушка и несколько светлых волос на ней. Я присмотрелся, точно Жаклин, ее волосы.
Да, погуляли мы вчера…
Утром на завтрак позвал капитана. Мой свежий вид вызвал у него неподдельное изумление.
— Ну и здоровье у вас, Николай Иванович! Столько вчера выпить и сейчас выглядеть, как это у вас у русских
— Доброе утро, капитан. Это у нас семейное. Скажите, я вчера никого не обидел? Что-то смутно помню вчерашний вечер, особенно концовку.
Капитан с хитрецой посмотрел на меня.
— Да нет, всё было более чем достойно. Я думаю, вчерашним вечером, — он выдержал микропаузу и улыбнулся, — все остались довольны.
А я с облегчением выдохнул и, пожелав капитану приятного аппетита, принялся за омлет с крабовым мясом.
Ближе к обеду вышел на связь отец.
Голос был слегка возбужденный.
— Ты где сейчас? — вместо приветствия спросил он.
— В Греции, проверяю острова, где ж еще. Нудноватое это занятие, я тебе скажу…
— Нудноватое, говоришь? Тогда закругляйся с этим и дуй в сторону Черноморского побережья нашей любимой и необъятной!
— Что?! Ты что-то узнал? — я вскочил с кресла.
— Это не совсем точно. О тех древних населенных пунктах, о которых ты просил нас с дедом разузнать известно очень мало, но, тем не менее, нам кое-что удалось выяснить. Торик — это район современного Геленджика. Киммерия — это обширная область, она захватывает по побережью Краснодарский край и Крымский полуостров, а вот о Горкасии практически ничего не известно, но один очень уважаемый в узких кругах профессор, который, кстати, гостит у меня дома уже вторую неделю, уверен, что это тоже находится где-то на побережье нынешнего Краснодарского края. Так что в том месте, где ты сейчас бороздишь моря, тебе делать точно больше нечего!
— Спасибо тебе, отец. Ты, как всегда, очень сильно мне помог.
— Не за что, это наше общее дело. Обращайся, если нужен буду.
— Капитан, планы меняются! — я стремительно зашел в рубку. — Идем через Босфор в Россию. Надо исследовать береговую полосу Черноморского побережья Северного Кавказа.
— Есть через Босфор в Россию! — заулыбался капитан, видно, ему тоже порядком надоела эта Одиссея по греческим островам.
Спустя неделю
Посовещавшись с капитаном, мы приняли совместное решение начать поиски нашей скалы с местечка под труднопроизносимым названием Цандрыпш и уже оттуда двигаться вдоль побережья в сторону Крымского полуострова, очень тщательно осматривая всю береговую линию.
Честно говоря, когда я взял в руки современную карту Черноморского побережья Краснодарского края и начал изучать береговую полосу, то от увиденного у меня всё похолодело внутри, а на лбу выступила испарина. Почти всё побережье было густо заселено. Крупные портовые города, небольшие поселки, турбазы и дома отдыха, судоремонтные заводы и еще чёрт знает что!
Я не нашел ни одного участка береговой линии больше десяти километров, где бы не было какого-нибудь поселения.
Ну и как здесь быть?
Нет, понятно, что будем искать, и, если потребуется, перевернем каждый камень, но еще есть и большая вероятность того, что на месте моей скалы стоит какая-нибудь турбаза,
И что тогда?!
Посовещавшись с отцом и дедом, мы приняли решение всё-таки пройти всё побережье вдоль и поперек и заглянуть, как говорится, под каждый камешек…
Через четыре дня
Это где-то здесь. Это точно где-то тут, неподалеку…
Я в нетерпении ходил по палубе, вглядываясь в скалистый берег. Вторые сутки мы шли вдоль берега, и с каждым пройденным километром мое состояние становилось всё невыносимее.
Скоро, уже скоро.
Я это чувствовал каждой клеткой своего тела.
— Господин командор. Есть небольшая проблема. Я могу к вам подойти? — из рации прозвучал слегка напряженный голос капитана.
Я досадно поморщился.
В последние дни на нашем судне абсолютно все чувствовали мое нервозное состояние. Может, вид у меня был какой-то не такой, может быть, еще что, но все почему-то стали избегать меня. Даже мои красавицы-стюардессы, которые в последнее время совсем осмелели и стали регулярно появляться у меня в каюте по вечерам, старались эти пару дней больше нескольких минут возле меня не задерживаться. И как результат — уже второй вечер ко мне в каюту никто не скребется, да и мне, если честно, сейчас было не до этого.
Как выразился сегодня утром за завтраком господин Паскаль — от меня на расстоянии бьет током или чем-то в этом роде. Да я и сам чувствовал, что предельно наэлектризован и раздражен.
Началось это три дня назад, как только мы подошли к побережью, и я увидел длинную скалистую береговую полосу возле Адлера. От вида этого берега у меня сразу же всё перевернулось внутри.
Всё во мне кричало — вот оно! Это точно на этом побережье, это точно тут!
После этого мне нет покоя. В голове рой мыслей, что предназначение моего рода спустя тысячи лет должно быть исполнено мной, не Зевсом или Аресом и не сотнями моих достойнейших предков, а именно мной. Я чувствовал эту величайшую ответственность и гордость, и от этого сильно нервничал, переживал и не находил себе места.
— Я на своей палубе, подходите.
Капитан появился через пять минут.
— Прогноз погоды неутешительный, — с ходу начал он, — ветер крепчает, и через два-три часа тут будет очень приличный шторм. Нам надо выйти дальше в море или зайти в ближайший порт.
— Так в чём проблема? Зайдите в порт, — немного раздраженно ответил я.
— Да я понимаю, но… заранее прошу прощения, — капитан немного помялся, — это Россия, и с этим у нас связаны небольшие сложности. Бюрократия. Вернуться в Туапсе мы уже не успеваем, а два ближайших порта, которые могут принять нашу «Венеру», это Геленджик и Новороссийск. Но в Геленджике порт совсем небольшой, и он забит под завязку, а с Новороссийском не всё так просто. Все необходимые документы у нас на руках. Визы есть у всего экипажа, нашу судовую роль пограничники и таможенники изучили уже досконально, все документы на нахождение в этих внутренних водах от шести месяцев до года тоже есть, в море мы можем болтаться сколько угодно, а вот чтобы встать в порту к причалу, это, оказывается, большая проблема. Как мне намекнул позавчера один чиновник из местной санитарно-карантинной службы — возможность встать в любой порт у нас есть, но надо решать вопрос там, — капитан задрал глаза к небу и тяжело вздохнул. — Как всё сложно.