Зов
Шрифт:
Сразу же как-то сам собой включился боевой режим. Движения противников замедлились, пропали звуки.
Мне без труда удалось левым Близнецом отсечь тянущуюся ко мне кисть противника с зажатым в ней ножом, а правым черкануть ему по горлу. Поднырнул под руку следующего и коротким движением кольнул его под мышкой… Еще одному пропорол до кости ногу с внутренней части бедра и обратным движением воткнул ему нож в затылок…
С той скоростью, что у меня прорезалась после первого испытания, да еще и с Близнецами я управился
Только расправился с последним противником, и тут я услышал за спиной истеричное как гром среди ясного неба.
— Эй ты, руки в гору, быстро! — ко мне обращались по-английски, но говоривший был точно американцем.
Я медленно обернулся. Метрах в четырех от меня стояли два боевика. Чуть впереди красномордый крепкий здоровяк с длинной и седой бородой — из него афганец, как из меня якут! А за ним чуть сзади и в стороне щуплый парень с аккуратно подстриженной черной как смоль бородкой. Стволы их автоматов смотрели мне прямо в лицо.
— Я сказал, ножи на землю! — седой в этой паре был явно за главного.
Я медленно поднял руки вверх.
— Всё-всё, я сдаюсь, не стреляйте! — я тоже отвечал по-английски на американский манер.
— Ножи, я сказал! — седого начало потряхивать.
А была не была!
Убивать они меня пока явно не собирались, даже пальцы не лежали на спусковых крючках, и я решился. Я выронил оба ножа так, как учил меня Саллах, примерно в метре от меня.
— Ты не наш! Кто ты? Чей? — истерично заорал седой, направляя на меня автомат.
Я пожал плечами и максимально резко, и быстро ударил носком ботинка в основание рукояти правого ножа, затем левой ногой по левому клинку, и резво сократил дистанцию для добивания. Правда, добивать уже было некого.
Седой заваливался вперед с ножом в глазнице, а интеллигент (так и хотелось мне назвать так второго) сучил ногами с ножом в горле.
Я подошел к этой парочке. Да, получилось даже лучше, чем я рассчитывал.
Главное, что экзамен я сдал, и условия испытания выдержал, как и наставлял меня отец — без гипноза и телекинеза.
Кстати, где он?
Осознав, что отца нигде нет, я быстро присел за камень и заозирался по сторонам. Куда он подевался, и откуда эти двое взялись? То, что с отцом ничего не случилось, и он жив, я это чувствовал, но его нигде нет, и меня это немного напрягало.
Решил, пока не высовываться от греха подальше и дождаться отца в укрытии, прихватив на всякий случай АР-15 бородача, с глушителем и снайперским прицелом. Пока отложив автомат в сторону, я тщательно протер клинки от крови и засунул их обратно в ножны.
Саллах — первый хозяин Близнецов, наверное, сегодня мною гордился бы. Ну, мне так кажется! Не зря я сломал три
Отец появился минут через десять, весь в пыли, с грязными подтеками на мокром от пота лице. Сразу видно — спешил.
На мой вопросительный взгляд он просто махнул рукой.
— Потом! Сейчас всё здесь подчищаем, затем навестим их захоронку и двигаем домой, на привале поговорим!
Он подошел к седому, постучал носком ботинка по его ноге, косо глянул на меня, ухмыльнулся и побрел в сторону палаток.
Мы занялись сбором трофеев.
Как всегда из оружия почти ничего не взяли. Единственное, что не смог оставить отец, так это наш российский снайперский автомат «винторез». Откуда он у них? И где они для него берут патроны? Чудеса, да и только!
— Я не смогу его здесь оставить! Просто совесть потом замучает, и я спокойно спать не буду! — говорил он, любовно поглаживая почти новенький приклад.
Быстро отсоединив прицел и глушитель, он покидал всё это в рюкзак, туда же ушли еще шесть полных магазинов с новенькими, еще в смазке боеприпасами.
Я успел сбегать приодеться — весь был залит чужой кровью, даже трусы пришлось выбросить. Хорошо еще, что через лагерь протекал небольшой родничок, и я хоть немного смог в нём обмыться.
Пока отец проверял палатки боевиков, я, стараясь снова не испачкаться в крови, проверял карманы, поясные сумки, прощупывал подкладки на куртках. Кучка с трофеями понемногу росла.
Затем распределив добычу по рюкзакам, мы начали стаскивать все трупы вместе. Побросали сверху всё их оружие, огнестрел и холодное… всё до кучи. Еще сверху я бросил свои окровавленные трусы.
Всё это обильно полили бензином, маслом и подожгли.
— Пойдем, тут близко!
Мы пошли в сторону обрыва, он был тут неподалеку, всего метрах в трехстах от лагеря!
— Мы не торопимся? — я кивнул в сторону уже хорошо разгоревшегося костра.
— Не так чтобы очень! В округе на тридцать километров никого опасного теперь нет. Я тебе чуть позже всё расскажу, а сейчас надо быстро распотрошить захоронку и двигать отсюда в сторону нашей базы.
Подойдя к обрыву, отец покрутился, ища какие-то ориентиры, затем прошел еще метров пятьдесят вдоль обрыва, достал веревку и попросил меня:
— Оберни вокруг пояса и подстрахуй меня, упрись ногой вот в этот камень!
Скинув рюкзак, второй конец он обернул вокруг своего пояса и спиной вперед начал спускаться с обрыва вниз.
Я понемногу стравливал веревку, и метров через пять спуск остановился. Еще через пять минут за веревку дернули, и я потащил ее наверх. Сначала появился огромных размеров баул, и еще дальше за конец веревки был привязан небольших размеров вещмешок. Всё это развязав, я опять опустил веревку с обрыва. Снизу ее подхватили, и через минуту опять рывок.