Зубейда
Шрифт:
Сокол потрясённо открыл рот. "Сколько-сколько лет?" - читалось на его лице. Амелия ласково улыбнулась ему и похлопала по плечу. "Не принимай близко к сердцу", - был ответ в её взгляде. Грохов довольно хмыкнул себе в бороду, и Зинаида едва удержалась от того, чтобы пнуть его под столом. Одна Маша сидела, сдвинув брови.
– С тобой всё в порядке?
– Да. Просто не успела закрыться, как следует.
– Засмотрелась?
– Извини, - Маша развела руками, но, судя по голосу, немного оттаяла.
После Иделя показ иллюзий продолжили другие маги. Строгой определённости не было, фейри и дивы сменяли друг друга по желанию. Больше ни один
Было шумно, но она хорошо слышала беседу за соседним столом. Идель вполголоса рассказывал Елину, что давно хотел пожить среди дивов и ждал только подходящего случая, вежливо уходил от каверзных вопросов об отношении к оккультным практикам и выражал заинтересованность в более глубоком изучении ведовских промыслов. По его словам, иногда из Северной Дичи на острова привозили такие артефакты, что даже великие умы в Колчане, столице Мирага, собрав совет, не могли понять, как и почему так хорошо работает то, что работать не должно в принципе. Припомнил одного умельца из Дальска, майора в отставке, который на досуге из подручных материалов собирал сложнейшие "Маятники", а потом даже открыл свою мастерскую.
Слушать это было невозможно.
– А что же ваша Амелия? Удивит нас чем-нибудь?
– вдруг спросил Елин.
– Амелия?
– Идель словно только сейчас вспомнил о ней и, найдя взглядом, коротко кивнул.
– Да, безусловно. Она обычно выходит в самом конце, чтобы показать то, что прекрасно даже без магии.
Когда в воздухе растаяла последняя иллюзия, Амелия поднялась на небольшую сцену, где ждала своего часа арфа. Перебирая струны, фейри запела удивительно грустную и красивую песню о доме, которого не вернуть, и о пути, в конце которого, быть может, удастся найти что-то, что сможет исцелить боль потери. Проняло даже Грохова - пару раз он грустно вздохнул. Об остальных и говорить было нечего: Дима Сокол сидел, подперев голову руками, вид у него был трагический и мрачный, а Маша украдкой шмыгала носом. Зинаида чувствовала, что сама вот-вот заплачет.
Она поднялась.
Всё равно! Всё равно, что скажет Елин. Если придётся, она поругается. Но вот так сидеть и понимать, что ученица Иделя вынимает из неё всю душу - это было слишком. Даже столько лет спустя.
– Ты куда?
– опомнился Грохов, но Маша остановила его, кажется, одним взглядом.
Кивнув ей в знак благодарности, Зинаида отступила в тень. Фейри не любили отрываться от редких зрелищ, а никому из людей теперь просто не пришло бы в голову посмотреть в сторону дверей. При необходимости оккультисты тоже умели появляться и уходить незаметно.
13 39 год, Северо-Восточная Федерация (Северная Дичь).
Разбирая вещи после переезда, Зубейда ещё раз с наслаждением открыла свой новый паспорт. Теперь её звали Зинаида Захаровна Оленчук. Женщины дивов брали фамилию мужа, и она не стала возражать. Своей фамилии у неё всё равно не было, а та, которую обычно получали полукровки, покидая Мираг, раздражала, напоминая о прошлом. Заодно Зубейда решила сменить имя, выбрав более привычное для этих мест.
Виктор три года назад
Игорь, конечно, удивился, но отговаривать не стал. Сказал, что новое имя ему тоже очень нравится.
Зинаида-Зубейда подвинула к себе коробку, в которой хранила документы и несколько ценных вещиц. Ещё будет время налюбоваться. Сняв крышку, чтобы положить паспорт, она вздрогнула. Поверх письма от матери лежал подарок Иделя. По странной иронии судьбы они с амеджи снова разминулись всего на пару дней. Стоило, наверное, если уж не задержаться, то хотя бы написать ему несколько строчек. Поблагодарить.
Она повторила пальцами медвежий силуэт. Всё осталось в прошлом: и Мираг, и Зимка, и даже амеджи Идель. Зинаида взяла значок, подошла к открытому окну, замахнулась, чтобы выбросить, и... не смогла. Всего на секунду представила укоризненный взгляд из-под чёрных бровей и отступилась.
– Да чтоб тебя, - пробормотала Зинаида.
Не глядя, она от всей души швырнула подарок в кучу вещей.
1373 год, Северо-Восточная Федерация (Северная Дичь).
Идель догнал её уже за дверьми банкетного зала.
– Остановись и скажи, от чего ты до сих пор пытаешься убежать?
Зинаида вновь почувствовала себя пятнадцатилетней девчонкой, совершившей большую глупость и только теперь осознавшей её масштабы.
– От вашей беспощадной правды, амеджи, - она повернулась, - и от прошлого, которого не вспоминала последние тридцать лет.
Идель удивлённо поднял брови.
– От такого не убежишь, - он сочувственно улыбнулся, сделав ещё один шаг навстречу.
– Не сочти меня назойливым, но я хочу поговорить с тобой о многом.
– Когда?
– Назови любое время.
Зинаида отвела взгляд. Что ей было терять? И имело ли смысл откладывать неизбежное?
– Сейчас, - ответила она.
– Но не здесь.
Эпилог
Осенняя ночь пролетела незаметно. Зинаида успела рассказать практически всю свою жизнь: счастливые годы в Рёвгороде, общение с местными целителями, внезапный тяжёлый уход Игоря, предложение Елина, тогда ещё заведующего кафедрой экзорцизма, перебраться в Ерунборг, встреча с отцом и работа, работа, работа - очень много теории и ещё больше практики. Зинаида добилась того, что в Межобластном магическом институте раз в три года начали набирать группу по специальности "целитель". Талант был редким, но и учиться сюда приезжали ребята со всей Северной Дичи.
Идель слушал. Он то смеялся вместе с ней, то вместе с ней грустил, то сам пускался в воспоминания. Земля, на которой стоял Ерунборг, навевала их немало. Амеджи даже обмолвился о знаменитой битве.
– Маги проиграли, - сказал Идель, - а дивы победили. Я был там и могу сказать, Зинаида, что не видел ничего подобного даже во время эпидемий чумы. Десятки тысяч людей погибли на берегах Кавара - и все они встали под знамёна князя Александра.
– Говорят, он нашёл лучших некромантов...