Зумана
Шрифт:
И зов крови. В своем изумлении и обиде Шут совсем потерял способность здраво мыслить. Конечно же, мальчишка был его, именно его сыном…
— Кайза! — Шут горячо схватил шамана за плечи. — Это так… Прости, я не мог открыть тебе… Никто не должен знать… Руальд… он не может иметь детей… Нар сказала — только так у нее был шанс подарить ему наследника… — о да, он сам понимал как фальшиво и мерзко звучат эти слова. Нар… хорошо теперь всю вину складывать на нее… Кайза смотрел сурово. Без улыбки. — Но… Но как ты узнал? Увидел, да?..
— Увидел, — обронил шаман. — Едва только
— Значит, любой видящий тоже поймет… — Шут в отчаянии обхватил голову руками и сел на пол, скорчившись под стеной.
— Если хочешь, мы порвем вашу связь, — услышал он. Вскинул глаза на Кайзу, ища в его словах спасения. — А потом создадим ее для твоего короля.
— Это… это возможно?
— Да… — шаман смотрел сурово и в этот миг как никогда походил на воина. — Это возможно. Но ты должен знать, что подобные деяния — против истинной природы. Совершив подобное, ты возьмешь на себя не только грех перед небесами, но и ответственность перед теми, кого свяжешь. Ребенок — не телега. Отдав его однажды, назад не выкупишь…
Вернувшись в комнату, Шут долго смотрел на Фарра, пытался представить себе, как этот ребенок станет ему чужим.
Он не понимал, откуда в душе такая боль.
Когда мальчик негромко захныкал, вытягивая свои крохотные ручонки, Шут не выдержал и стремительно подхватил его с широкой постели. Прижал к себе, мгновенно сливаясь с этим беззащитным существом… таким маленьким, почему-то таким драгоценным…
"Господи, как же я отдам тебя, Фаре?.."
Но он знал, что отдаст…
Потому что не было другого пути. Не было другого выхода…
9
К Руальду они в этот день так и не поехали.
Просто тихо покинули "Бешеную собаку" и, наняв небольшой экипаж, перебрались на окраину города. Там Шут с Кайзой оставили ничего не понимающих Элею и Хиргу, а сами, забрав ребенка, отправились туда, где никто не мог бы им помешать.
Шут давно знал это место. Небольшой грот в паре часов езды от Золотой. Со стороны лесной дороги он густо зарос кустарником — никто и не догадается, что там, за живым забором из ветвей, что-то есть. Кайза сердито сыпал ругательствами на своем языке, пока продирались сквозь эту чащу. Но оказавшись под каменными сводами, одобрительно кивнул — хорошее место.
— Как ты узнал о нем? — спросил он Шута.
— Случайно. Когда шатался тут нищий лет десять назад… Что-то толкнуло заглянуть. Уж сам не помню. Потом бывало, несколько раз возвращался… когда во дворце жил. Просто так. Хотелось иногда выбраться за город. Но тоже… давно.
Они развели костер, и Кайза быстро приготовил какое-то ароматное зелье. Шут не раз просил шамана научить его таким премудростям, но тот лишь отмахивался — не время. Приготовленный отвар он налил в чашку и велел Шуту пить медленно, маленькими глотками, подолгу задерживая каждый во рту. Так что к тому моменту, когда чашка опустели, Шут уже успел впасть в глубокую задумчивость. Но больше ничего особенного с ним не произошло. До тех пор, пока Кайза не сунул ему под нос какой-то едкий порошок. Вдохнув этой серой
— Возьми своего сына, — донесся до него голос Кайзы. Шут поднял спящего мальчика с кучи сухих листьев, на которые положил его, когда они пришли в грот. Фарр был погружен в крепкий сон. Колдовской сон, вызванный специально, чтобы младенец не испортил всей затеи очередным своим громким плачем. Мальчишка весил так мало… И держать его было удивительно приятно.
И эту тонкую прочную нить, Шут увидел сразу же.
Яркую нить, которая связывала его с ребенком, подобно пуповине.
Кайза тоже видел ее.
Он вытащил из костра раскаленный клинок и протянул Шуту.
— Разорви эту связь, — Шут взялся за рукоять кинжала и решительно занес ее над сияющей нитью… и не смог. Не смог опустить руку. — Ну же! Сделай это. Сейчас! — он снова замахнулся. И снова опустил клинок, выронив его наземь.
— Я не могу… — Шут вскинул на друга отчаянные глаза. — Не могу, Кайза!
Шаман двинул желваками. Взгляд его был твердым и безжалостным.
— Ты сам должен сделать это. Только ты. Я не решу за тебя.
Шут честно попробовал еще несколько раз. И неизменно рука его опускалась, так и не разрубив этой связи. Что-то внутри противилось. Что-то, над чем Шут не имел воли…
— Хватит, — сказал в конце концов Кайза. — Сталь уже остыла. Дай сюда, накалю еще раз. А ты пока подумай, что будет, если не сделаешь этого.
Шут отдал клинок и снова посмотрел на мальчика.
У него были широко расставленные глаза. Как у матери. И ее нос — с едва заметным намеком на будущую горбинку. Остренькое личико. Длинные ресницы. Кожа чуть смуглей, чем у обычных жителей Закатного края…
"Он же мой сын. Мой мальчик. Он мой!"
Но Шут знал, что это не так. Знал с самого начала. Так чего теперь сокрушаться…
Кайза вновь вытащил кинжал из огня и протянул ему. Когда Шут взялся за рукоять клинка, пламя в костре странно задергалось. И весь мир вокруг вдруг словно напрягся, не желая содействовать этому колдовству.
— Сразу, — сказал Кайза нервно. — Или не сможешь вовсе! Соберись. И ударь!
Фарр все-таки проснулся от его резкого отрывистого голоса. И заплакал так громко, так отчаянно, что с верхнего края грота, сорвалась стая птиц, оглашая лес испуганным граем. Кайза выхватил мальчишку из Шутовых рук и крикнул: — Ударь! И отрекись! Отрекись от него!
Шут смотрел на мальчика. И твердил про себя, что это не его сын, но поверить — не мог…
Он не понял, какая напасть произошла в следующий миг, но шаман вдруг тихо вскрикнул и замер с остекленевшим взглядом. Забормотал, поводя рукой перед глазами. Он видел нечто, что было сокрыто от Шута.
— Базха… — дрожа, пробормотал знакомое уже ругательство. А потом добавил еще несколько непонятных слов и, внезапно выбил кинжал из пальцев Шута, а вместо этого сунул младенца ему в руки: — Повелитель меня покарает…