Зверь

Сербин Иван Владимирович

— Может, еще добавить? — философски поинтересовался у напарника «Голем».

— Не надо. Мы же не звери.

Оба засмеялись. Гектор посмотрел на них снизу вверх, поднялся с трудом, несколько раз глубоко вздохнул, нормализуя дыхание.

— Что же это вы, Гектор Наумович, на сотрудника органов с кулаками бросаетесь? — укоризненно покачал головой Красавец. — Ну не хотите сотрудничать, так и скажите: не хочу, мол. А в драку лезть нехорошо. Что подумают соседи? Ладно, перейдем к делу. Насчет сотрудничества. Вы принимаете наше предложение?

Гектор кивнул, чувствуя,

как стыд жжет ему щеки. Он ненавидел себя за то, что соглашается. Ненавидел этих двоих за то, что заставили согласиться. Ненавидел весь мир, который припер его к стенке.

— Чудесно, — доброжелательно сказал молодой. — Да не краснейте, Гектор Наумович, как кисейная барышня. Вы еще хорошо держитесь. Кое-кто из вашей группы так и вовсе голову терял. Приходилось по нескольку зуботычин давать, прежде чем снова начинали соображать.

— Ладно, проехали. Что дальше? — спросил Гектор, разглядывая испачканные на коленях выходные брюки и заляпанные грязью полы плаща.

— Дальше, Гектор Наумович, вы познакомитесь с вашей ударной командой.

— Сколько в ней человек?

— Шестеро, включая вас.

— Кто остальные?

— В основном, как и вы, бывшие спортсмены. Сломавшиеся или просто вышедшие в тираж. Пара цирковых артистов. Тоже бывших, разумеется.

— А почему именно мы? У вас, насколько мне известно, есть отличные боевые группы. «Альфа» там, другие разные…

— Есть, — согласился молодой. — И «Альфа», и другие. Однако в данном конкретном случае мы не можем прибегнуть к услугам собственных групп. В первую очередь из тактических соображений. Они слишком профессионально работают. Хозяевам «Си-Эйч-Эс» не составит труда понять, кто заинтересовался их деятельностью. В этом случае можно ожидать ответных шагов, последствия которых сложно предугадать. Не вызывает сомнения одно: если мы встревожим «смотрителей ада», они тут же свернут Базу. И уж, конечно, позаботятся, чтобы в следующий раз их не смогли обнаружить. Теперь о том, почему наше ведомство выбрало именно вас. Мы искали людей в возрасте от тридцати пяти до сорока пяти лет, хорошо подготовленных физически, но не крутых, как любят сейчас выражаться, не амбициозных, обладающих чувством команды, не слишком обеспеченных в материальном плане, не злоупотребляющих алкоголем или наркотиками, с очень ограниченным кругом знакомств, имеющих сильную привязанность к кому-то из близких и при этом — важнейшее условие — с хорошими показателями в плане интеллекта.

— А крылышки за спиной в ваши планы не входили? — не без сарказма поинтересовался Гектор.

— На первый взгляд может показаться, что тысячу-другую кандидатов подобрать легко, — пропуская колкость мимо ушей, продолжал Красавец. — Собственно, сначала и мы так думали. Но в ходе поисков выяснилось: лиц, удовлетворяющих одновременно всем указанным требованиям, не так уж и много. Пришлось постараться, чтобы заполучить их.

— Скупили оптом? По «лимону» за штуку?

— Деньги — самый ненадежный мотив для вербовки, — пояснил молодой. — Существуют иные, куда более надежные пути. Кого-то прельстили улучшением жилищных условий — есть и такие, кого-то — дорогостоящей

операцией в зарубежной клинике, кого-то, как вас, закрытием уголовного дела. Великая вещь — индивидуальный подход. В результате у нас имеются две группы по шесть человек. Основная и запасная. Вы — в основной. Если ваша команда не выполнит задание, подключится вспомогательная…

— А нас спишут за ненадобностью, — мрачно закончил фразу Гектор.

Он и сам не заметил, что сказал «нас». В его голове «их команда» уже существовала, действовала. В душе даже родилась некоторая обида на жестоких «работодателей». «Мы будем работать, мы полезем, а они»… Это «они» относилось к остальным. К вспомогательной команде, к фээсбэшникам, ко всем. Именно на этот эффект и рассчитывали Красавец с «Големом». Они довольно посмотрели друг на друга: дело сделано, «клиент дозрел».

— Да нет. Просто аннулируем соглашение, и все. — Молодой потянулся, похрустел суставами. — Ну что же, будем считать, что мы договорились.

— Когда я смогу познакомиться с остальными членами команды?

— Сегодня вечером, — ответил Каменный. — В шесть часов вы должны быть на проспекте Мира. У «Макдональдса». Знаете? — Гектор пожал плечами. — Увидите. Он заметный. Там я вас встречу. Дальнейшее — по ходу дела.

— Хорошо. Я буду там в шесть.

Оба фээсбэшника расплылись в улыбках.

— Всего доброго, Гектор Наумович, — сказал молодой. — До встречи. Мы рады, что вы оказались разумным человеком.

— Ну а уж как я рад, вы себе и представить не можете, — тихо пробурчал Гектор.

Парочка деловито зашагала к выходу из парка. Их фигуры некоторое время еще маячили светлыми пятнами на фоне бурых сосен, но вскоре растаяли. Гектор вздохнул и побрел к подъезду.

Когда он вошел в квартиру, Лидка сидела в кресле и смотрела телевизор. Услышав звук открывающейся двери, она слегка повернула голову, покосилась на отца и, не сказав ни слова, вновь вперилась в экран.

— Как дела? — спросил Гектор нарочито беспечно, стаскивая плащ и внимательно осматривая его со всех сторон. — Давно проснулась?

— Давно, — отчего-то холодно ответила дочь.

— Чем занималась?

— Телек смотрела.

Гектор прошел в комнату и, остановившись у Лидки за спиной, поинтересовался:

— В чем дело?

— Ни в чем.

— А все-таки?

— Говорю же, ни в чем, — отрубила дочь, не оборачиваясь.

— Эй, посмотри на меня, — сказал Гектор, обходя кресло и становясь перед экраном.

Лидка подняла взгляд. В глазах у нее застыл вызов.

— Ну? И что дальше? — Иногда она становилась просто невыносимой.

— Я хочу знать, что произошло в мое отсутствие?

— Звонил Сергей. — Лидка отвела взгляд.

— Кто это?

— Мой парень.

— А-а-а, этот твой… вчерашний?

— Он не «этот твой», папа! Он — Сергей.

— Ясно. И что?

— Сегодня утром к нему приходили. — Лидка вдруг сникла, словно из нее выпустили воздух.

— Кто?

— Папа, ты что, издеваешься? — Девушка вскочила. — К нему приходили из милиции! Понятно теперь? Из милиции! И он им все рассказал!