Зверь
Шрифт:
— Ладно. — Сергей поднялся, спрятал блокнотик в карман, поинтересовался: — Тебя сейчас вывести?
— Задержусь, — ухмыльнулся Джузеппе. — Вы — опер, вам здесь положено быть, мне сейчас — тоже. А вот если нас увидят вместе выходящими из каталажки — быть беде. Посижу, расслаблюсь пока. Если понадоблюсь, вы знаете, где меня искать. Если у меня наклюнется что-нибудь, позвоню.
— Хорошо, — согласился Сергей. — Звони.
Он вышел из комнаты, столкнувшись в дверях с давешним сержантом. Тот поинтересовался, оживляясь
— Уже уходите? Быстро вы.
— Долго ли умеючи, — дернул плечом Сергей.
— Умеючи-то как раз… — Сержант заглянул в приоткрытую дверь и тоном, предвещающим массу удовольствий, сообщил: — Слышь, ты, любитель рогов, сейчас вот товарищ старший лейтенант уйдет, мы с тобой побеседуем.
— Ты поаккуратней, — предупредил Сергей. — Не усердствуй.
— Ладно, а то мы, не понимаем… — расплылся сержант.
И тут же из-за двери донеслось:
— Эй, сержант, заходи, не стесняйся. Так уж и быть, я тебя поцелую.
Сергей усмехнулся.
Рыхлые тучи нервно толклись в небе, окутывая город липкой паутиной холодного дождя. Народ, купившийся на любимую обманку природы — вполне погожий вечерок, — сиротливо жался в вестибюле метро «Проспект Мира», тоскливо глядя в бугрящийся чернотой просвет между крышами домов.
Гектор выскочил под колючие, хлесткие струи и побежал, сутулясь, к двухэтажному, сияющему огнями особнячку «Макдональдса».
Каменный уже ждал, стоя в обширной, хотя и мелкой, луже у самого крыльца и нетерпеливо посматривая на часы. Капли дождя сочно разбивались о его голову, ласково сползали по волосам и лицу, текли с потемневшего от влаги воротника на плечи. В эту секунду фээсбэшник был похож на изваяние, памятник вечному ожиданию.
Гектор подбежал, остановился в двух шагах.
— Прошу прощения, — сказал он, — я, кажется, немного опоздал…
— Как я промок, — с непередаваемым выражением выдохнул «Голем». — Кто бы знал, как я промок…
Гектор еще раз с изумлением посмотрел на щеголеватые туфли фээсбэшника, утопающие в зеркальной глади дождевой воды.
— Так вышли бы из лужи-то, — предложил он дружески.
— Не ваше дело, — зло огрызнулся тот. — Пойдемте, а то я совсем окочурюсь.
Они пересекли площадь и быстро зашагали по улице Гиляровского. В туфлях у Каменного подозрительно хлюпало. Мимо, жутко лязгая и искря, проползали трамваи, окатывая не успевших увернуться прохожих потоками грязной воды. У посольства Республики Мозамбик грустил забившийся в будку одинокий страж порядка. Был он похож на мерзнущего несчастного пса. Напротив, через дорогу, стояло невысокое убогое строение красного кирпича с зиявшими в стене стальными воротами. Клацающий зубами от холода Каменный остановился и кивнул:
— Сюда.
Гектор протиснулся между приоткрытых створок. В крохотном дворике догнивали брошенные на произвол
— Вы адресом не ошиблись? Это точно здесь?
— А вы небось думали, что вас в «Метрополь» привезут? — выбивая зубами «Турецкий марш», ответил «Голем». — Сейчас с помещениями не густо. Скажите еще спасибо, что не на кладбище встречу назначили. Тут налево. Заходите, не стесняйтесь.
— Ну спасибо, — пробормотал Гектор, открывая указанную дверь.
Внутри оказалось довольно чисто и тепло. На вахте, за низенькой школьной партой, сидел милиционер и, уложив подбородок на ладонь, заторможенно таращился в черно-белый экранчик миниатюрного телевизора. Дверная пружина простонала громко и отчаянно, как смертельно раненный. Вахтер медленно повернул голову.
Каменный, не останавливаясь, буркнул:
— «Паллада».
— Проходите.
Милиционер тем же плывущим, смазанным движением принял «исходное» положение.
Поднявшись на второй этаж, «Голем» и Гектор свернули направо, в небольшой предбанничек. Тут Каменный шумно открыл еще одну дверь и приглашающе кивнул Гектору:
— Будьте как дома. Вперед.
В узкой, словно пенал, комнатке стояли длинный стол, десяток стульев да заваленная бумагами этажерка. За столом устроились пятеро. Шестой — знакомый уже Гектору Красавец — стоял у окна и «шпионил» за мозамбикским посольством. Когда открылась дверь, он несказанно оживился:
— Ну вот, теперь все в сборе. Проходите, Гектор Наумович, присаживайтесь.
— Спасибо, — ответил Гектор. Честно говоря, сейчас его больше интересовали пятеро остальных.
— Знакомьтесь, — продолжал Красавец. — Борис Семенович Жукут. Штангист-тяжеловес. — Похожий на рыбу-бычка глазастый губошлеп с неимоверно широкой спиной и здоровенными покатыми плечами приподнялся и дернул головой. — Вячеслав Андреевич Руденко, спортивная стрельба из арбалета. — Сухощавый, поджарый парень с атлетичной фигурой и внешностью русской борзой кивнул, не вставая. — Антон Александрович Ильин, цирковой артист. Воздушная акробатика.
Плотный крепыш промычал себе под нос:
— Привет.
Двигался он странно, как будто вместо суставов и костей под кожей у него перекатывались отшлифованные камешки-«катыши».
— Тимофей Васильевич Трубецкой, дзюдо, — продолжал Красавец. Высокий подтянутый брюнет лет сорока трех, с прической «а-ля Фан-Фан Тюльпан», привстал и поклонился. — Модест Юрьевич Беленький, плаванье. — Хмурый, плечистый мужик, отдаленно напоминавший Кашпировского, с вызовом оглядел присутствующих, но ничего не сказал. — И наконец, Гектор Наумович Одинцов, пентатлон.