Зверь
Шрифт:
Гектор, пробормотав: «Добрый день», сунулся было в коридор, но замешкался, повернулся к охраннику:
— А как он погиб, если, конечно, не секрет?
— Почему секрет? — внезапно оживился охранник.
Гектор понял вдруг, что плевать этому «шкафу трехстворчатому» на погибшего Вальку, скучно ему до смерти, а что «мордой хлопочет», так это по долгу службы. Впрочем, он, Гектор, тоже переживал скоропостижную гибель приятеля без особой грусти. Особенно после того, что поведал ему бородатый очкарик в «Палладе».
— Взорвали его, — сообщил «любитель спорта». — Прям в «вольвухе» и взорвали.
— Почему? — поинтересовался для приличия Гектор.
— Ну, в аварию успел влететь, и вообще… То с движком чего-то, то колеса порезали. Беда, короче, а не тачка. Он на ней и недели, наверное, не накатал.
— А опознание уже проводили?
— Какое опознание, — махнул широченной ладонью «спортсмен». — Там, кроме груды металлолома, и не осталось ничего. Я-то, правда, сам не видел, но ребята сказали. Подъезд раскурочило, машину — в клочья, от людей одни только брызги и разлетелись. Говорят, там почти два кила тротила было.
— Значит, труп никто не видел? — удовлетворенно констатировал Гектор.
— Апостол Петр, может быть, — блеснул эрудицией охранник. — А ведь сегодня я должен был за Валентином ехать. Башка вот с самого утра разболелась, остался в офисе дежурить. Вместо меня другой парень поехал. Не повезло.
— Кому?
— Чего? А-а, ну ему, конечно.
Гектор механически кивнул:
— А машину где на ночь оставляют?
— На платной стоянке, недалеко от дома Валентина Аркадьевича. Но там «без мазы». Охранник сказал, что к машине никто не приближался. Врет, конечно, падло. Эти платные стоянки — те еще конторы, я вам скажу.
— Вот и Валька подумал о том же, — пробормотал себе под нос Гектор.
— Что? — не расслышал «спортсмен».
— Ничего. Это я так, о своем.
— Колонется, куда денется, — пообещал охранник. — Наша «крыша» к нему уже ездила. Раньше ментов, между прочим. Они дознаются, кто это сделал.
«Ничего нового смотритель стоянки вашей „крыше“ не скажет, — хотелось разочаровать „спортсмена“ Гектору. — Абсолютно ничего. Потому что ничего не видел. Бомбу подложили в багажник не ночью, а гораздо раньше. Скорее всего вечером. И взорвали как-нибудь хитро, при помощи дистанционного управления, например. Скажем так, машина подруливает к подъезду, дверца открывается — охранники собираются выходить. В эту секунду человек, наблюдающий за ней из окна, нажимает на кнопку. Взрыв! Тела изуродованы так, что мать родная не узнает. Огонь, обломки по всему двору. Позже он сделать этого не мог. Охрана не села бы в машину без него. С другой стороны, утро, время людное, кто-нибудь мог видеть, что эти гориллы широкоплечие даже из машины вылезти не успели? Неужели Валька пошел на такой риск?»
— А в какое время это произошло? — спросил он.
— В шесть, — ответил охранник.
— Так рано? — изумился Гектор.
— Ну да. Валентин сегодня собирался ехать в соседнюю область. Там что-то такое намечалось с телефонизацией района… И администрация области вроде бы собиралась передать подряд нашей фирме. А вообще-то, я точно не знаю.
— У Ярослава?
— Ну да. Юриста нашего Ярослав зовут.
— Ах, да, — вспомнил Гектор. — Точно. Бородатый такой.
— Был бородатый, — засмеялся «спортсмен», уже совершенно забывший о былой скорби. — Пару дней назад заехал, в костюмчике, без бороды. Такой крутой…
— Слушай, — оживленно забормотал Гектор, — мне ведь как раз этот юрист и нужен. Мы тут с ним встречались в прошлый раз, он мне помочь обещал. Ты не дашь мне адресок или телефончик там?
— Да запросто. — «Спортсмен» повернулся к соседнему столу, на котором громоздился компьютер. — Сейчас поглядим. — Он неумело принялся набирать команды, тыча в клавиши узловатым пальцем и приговаривая: — Сейчас… сейчас… — Отыскав нужную директорию, браво защелкал клавишей «мышки». Гектор ждал. Выражение гордого идиотизма, свойственного новичкам, постепенно сползало с широкого лица «спортсмена», уступая место хмурой озабоченности. — Нету, — наконец сообщил он. — Затерли, видать.
— Кто затер?
— Да откуда ж мне знать? — простодушно удивился охранник. — Из наших кто-нибудь. Случайно небось.
— Значит, нету? — уточнил Гектор.
— Нету, — подтвердил «спортсмен» и тут же, без всякого перехода, добавил: — Вообще-то, сейчас еще посмотрю.
Он полез в стол, долго рылся в пыльных, пахнущих канцелярией и временем ящиках и наконец выудил пухлый потрепанный фолиант с дерматиновой жесткой обложкой и серыми от долгого употребления страницами.
— Вот, — вновь обрел прежний гордый вид охранник. — «Колдун». В нем, наверное, есть. Мордва завел.
— Кто?
— Мордва. Костька Мордвин. Он никак с компьютером освоиться не мог, вот и завел «колдуна». А че, нормально. Иногда вот электричество вырубится, чего тогда делать? А так, р-р-раз, в «колдуна» залез — и все. И телефончики тебе, и адреса. Сейчас посмотрю. Ага, вот. Записывайте.
Георгий Георгиевич проживал на самой окраине, в районе Преображенки. Дом — узкая, как ресторанная котлета, и такая же старая двенадцатиэтажка, покрытая грязно-серыми потеками дождя, — стоял глубоко во дворах, среди осклизлых «нищих» тополей. Подъезд — острая смесь катакомб и ночлежки — производил весьма удручающее впечатление. Сырой, с виноградными гроздьями плесени на стенах и загаженными лестницами. Лифт оказался под стать. Узенькая «канареечная клетка», в которую не то что диван, торшер и то не войдет. Перс и Молчун протиснулись в кабинку, дружно выдохнув. В углу темнела лужа. То ли собака не дотерпела, то ли хозяин не добежал. Перс брезгливо поморщился, прокомментировал вслух:
— Клоповник, прости Господи. Как они в таком ср…ни-ке живут?
Молчун от ответа воздержался, поскольку был занят. Дышал ртом. На нужном этаже он пулей вылетел из лифта и уж тогда сообщил все, что думает о доме, местном РЭУ и жильцах в частности.
— Я бы на их месте начальника домоуправления пристрелил, — мрачно заметил он, нажимая кнопку звонка.
За дверью послышались шаги, затем крохотный зрачок глазка заслонила чья-то тень, и наконец настороженный женский голос спросил: