Зверь
Шрифт:
— Так и сказал?
— Да. Так и сказал.
— Допустим, звонил. Но откуда вам известно, что Жукут с ним РАЗГОВАРИВАЛ?
— Ну… — Непрезентабельный запнулся. — Честно говоря…
— Только со слов Жнеца! То есть Одинцова. Так вот, запомните хорошенько, Одинцов ни разу не сказал вам правды! Ни одного слова! Но даже если допустить, что они действительно разговаривали, хотя я в этом и сомневаюсь, от того адреса, который дал вам Одинцов, до дома Жукута ровно семь минут езды! К тому же сотовый телефон позволяет делать звонки из машины.
— Я ничего этого не знал, — обескураженно ответил «гость».
— А вам известно, что Одинцов дал липовый адрес? Он снял квартиру на месяц. Соседи его ни разу не видели, потому что
— Как вы это определили?
— Номер телефона, найденный моими людьми в квартире Жукута, и адрес, по которому Одинцов фактически прописан, не соответствуют друг другу.
— Откуда мне было это знать? — совсем сник Непрезентабельный.
— И вам не показалось странным, что Жукут в момент смертельной опасности принялся обзванивать всех, когда было бы вполне достаточно предупредить кого-нибудь одного?
— Нет. Борька вообще был такой… слишком ответственный, что ли…
— Так, может быть, Жнец именно этого и добивался? Может быть, именно он и приказал Жукуту обзвонить остальных?
— Зачем?
— Чтобы спокойно доехать и убить его, практически на глазах у наших людей.
— Зачем? Он ведь мог убить Жукута и раньше! Еще утром. А потом и всех нас.
— Не мог. Одинцову было необходимо, чтобы мы убедились: вы в панике, бежите, удираете. За вами следили постоянно. Каждую секунду. Вам не удалось бы сделать и шага так, чтобы Жнец не узнал об этом немедленно. Он гораздо более могуществен, чем вы можете себе представить! Ну и, плюс к тому, нужно было устранить архитектора. А это тоже занимало время.
— Но зачем ему я? — не понял Непрезентабельный.
— Вы были запасным вариантом Одинцова. Как раз на случай каких-нибудь накладок. Если срывался основной план — что и произошло, — то после смерти Трубецкого роль Жнеца предстояло играть именно вам. Обычная логика: тот, кто уцелеет, и есть главный злодей. Жнец. Одинцов приехал на вокзал, подошел к Трубецкому, благо тот узнал его и даже не подумал позвать на помощь, пустил слепому три пули в грудь и спокойно скрылся. Его видели железнодорожные рабочие, но они стояли слишком далеко, чтобы разглядеть убийцу. У вас похожие фигуры, так как вы оба — спортсмены. Одинцов, он же Жнец, знал о нас все и, конечно, понимал: мы довольно быстро узнаем о Трубецком. Однако он был убежден в том, что слепой мертв. Поверьте мне, с такими ранами обычный человек не протянул бы и двух минут. Но у Трубецкого оказался невероятно сильный организм. Он прожил более получаса. Одинцов не мог этого предвидеть. Нам просто повезло. Цербер успел расспросить слепого, прежде чем тот умер. На пленке пять человек. После гибели Трубецкого вы оставались один! Искомая фигура. Задача с тремя неизвестными была бы решена.
— Этот ваш урод допрашивал Гомера, вместо того чтобы вызвать «Скорую помощь»? — Лицо «гостя» словно подернулось ледяной коркой, однако на Аида это не произвело впечатления.
— «Скорую помощь» вызвала милиция еще до появления Цербера, но к ее приезду Трубецкой уже скончался. В этом нет нашей вины. И потом, речь ведь идет о миллионах спасенных жизней. Кстати, и вашей в частности. Да-да. Своим рассказом Трубецкой спас вам жизнь. Если бы Цербер не поговорил с ним, вы сейчас были бы мертвы.
— Стоп! — воскликнул Непрезентабельный. — Я понял. В ваших рассуждениях есть одна ошибка! Вы просто ее не заметили!
— Какая же?
— Номер телефона! Если Жнец — Гектор, почему он не забрал записку со своим номером телефона? Это ведь выдает его с головой!
— А кто вам сказал, что он не забрал записку? — усмехнулся Аид. — Одинцов забрал ее. Только не учел, что у Жукута плохая память и таких записок может оказаться несколько. Жукут переписал номера, а первую записку скомкал и бросил в мусорное ведро. Там-то ее и нашли наши люди. Второй же экземпляр убийца унес с собой. — Он помолчал, наблюдая за произведенным эффектом. — Поймите же наконец, — вновь
— Но раз то, что мне известно, — ложь, зачем весь этот вечер воспоминаний? — хмуро спросил Непрезентабельный.
— А вы куда-то торопитесь?
— Нет.
— Тогда в чем же дело? — недоуменно дернул седыми кустистыми бровями Аид. — Рассказывайте. Немного времени у нас еще есть.
За день до…
Руденко не чувствовал слежки, и это беспокоило его больше всего. Он брел в сторону Пушкинской, размышляя о том, что может предпринять. Собственно, арбалетчик полагал отвлечь внимание убийц на себя и дать тем самым возможность действовать остальным, однако что-то сорвалось. Что-то пошло не так. Строго говоря, все шло не так с самого начала, но сейчас его охватило чувство абсолютной беспомощности. У Гектора был могущественный друг, у Трубецкого таких друзей, судя по всему, не было, но он делал что-то важное. А именно: отвозил дочь Гектора на вокзал. Он же, Руденко, не делал ничего. Просто шел куда глаза глядят. Забравшись у «Крокуса» в троллейбус, арбалетчик доехал до Пушкинской площади. Там он присел на лавочку у фонтана и еще раз внимательно огляделся. Вроде бы все чисто.
«Москвич-2141» мокроасфальтового, а проще говоря, темно-серого цвета припарковался у редакции «Известий». Парень в толстовке и шапочке принялся лузгать семечки, облокотившись на парапет «России». Время от времени он тихо бухтел в микрофон. Проходящим мимо редким зрителям Скорпион казался обычным, ну разве только чересчур эмоциональным человеком. В самом деле, кто из нас не любит в минуту задумчивости поговорить сам с собой?
Двое студентов-переростков увлеченно болтали у кассы, изучая расписание сеансов. «Волга», развернувшись у МГТС, остановилась у «России», не заглушив двигатель. С противоположной стороны встал вишневый «Москвич». «Трешка» приткнулась к тротуару сквера, как легкий бот к громаде океанского лайнера, напротив «Московских новостей». Сидящий в «Москвиче» оперативник поднял бинокль:
— «Вега» — всем машинам. Объект вижу хорошо.
Второй оперативник, расположившийся на заднем сиденье такси, поднес к губам передатчик:
— «Бета» — всем. Вижу «Москвич-2141», цвет — мокрый асфальт. В салоне двое мужчин. У одного в руках оружие. Похоже, эти ребята намерены пострелять.
Бателли нервничал. Липкая, вымоченная дождем листва загораживала мишень. Пока Улет опускал стекло, загонял патрон в патронник, поднимал винтовку и целился, парень спокойно сидел и таращился по сторонам. Ну, форменный придурок. Собственно, ничего плохого в этом не было, пусть бы себе сидел и дальше, но время-то тикало, а у них еще работы — прорва.
Пассажир такси вновь взял рацию:
— «Бета» — всем. Он поднял винтовку.
Юра, сидевший в «трешке», обернулся к Лене:
— Студент, оставайся в машине и не высовывай носа, пока все не закончится. Сережа, держись за мной! — Он схватил пенальчик рации: — Ребята, время! Пошли!
В ту же секунду такси перекрыло выезд на Малую Дмитровку. Дверцы машины распахнулись. «Москвич», взревев двигателем, быстро покатил по стоянке к своему мокроасфальтовому собрату.