Зверь
Шрифт:
Покинув памятник архитектуры, мы снова сели в мой "Гелик". На Калача нашло редкое прозрение, и, пока мы не оказались в автомобиле, боксер не задавал никаких вопросов. Но теперь его прорвало.
– Что случилось? Куда едем? Зачем?
– Не торопись, - осадил его я, нервно покусывая фильтр сигареты.
– Все расскажу, но попозже. Ты с Татарином отношения поддерживаешь?
– Созваниваемся иногда, - пожал плечами Алексей.
– Он сейчас какую-то шишку в Казани охраняет. А что?
– Пока, может и ничего, - я, покопавшись в карманах, нашел вырванный из блокнота листок с адресом, и протянул его
– Газуй сюда.
Начать я собирался с осмотра техники, которая, по заверению Сохновского, у него была, а надежное средство передвижения нам в любом случае понадобится. Достать оружие, наконец, найти людей - все это можно сделать гораздо быстрее, чем подыскать БТР или БМПшку, дабы добраться до места назначения, а чутье подсказывало мне, что заняться этим придется. Что там может быть у Антона? Бронированный "Мурзик" или "Патрол"? В лучшем случае - "Урал", обшитый дюралевыми пластинами, как мы делали в... в одной восточной стране. Последнее больше подходит для нашей миссии, но все равно - не идеал.
Указанный банкиром адрес находился, что называется, wo sich die FЭchse gute Nacht sagen - на краю географии. В Петровские времена, наверно, это место уже считалось провинцией - глубинкой молодой Российской Империи. Почти три века спустя на месте полей, а, может, разрушенной дворянской усадьбы, здесь возвышался забор из бетонных плит с егозой поверху. От угла, где на бетоне коричневой краской чьим-то корявым подчерком было выведено "54-П", до ворот мы ехали еще минут десять.
Створки ворот, окрашенные выцветшей темно-зеленой краской, со ржавыми следами бывших когда-то на них пятиконечный звезд, при приближении "Мурзика" раздвинулись на удивление легко и бесшумно. G500, ведомый Калачом, заехал во двор, и ворота так же неслышно закрылись. Вообще, само то, что они закрылись, я понял лишь по движению тени по гравию. На территории базы, в жутком беспорядке, валялись тонны металлолома, когда-то бывшими транспортными средствами и боевыми машинами. В одном остове я узнал ленд-лизовский "Додж-5", чуть дальше лежал на брюхе корпус БМД без башни, у забора - американский "Шерман", а рядом... я мог и ошибаться, но, угловатая штука с длинным носом сильно напоминала башню от немецкого "Тигра" времен Второй Мировой. Любопытно, что это за место, и почему я раньше про него ни сном, ни духом?
– Глянь, - пихнул меня локтем в бок сержант.
– Это же Ил-2!
И то верно - у самой стены ангара лежал полураздетый скелет фюзеляжа самолета. Какого - затрудняюсь ответить, я небольшой спец в истории военного авиастроения, так что оставалось поверить Алексею. У этого парня на леске, натянутой под потолком из угла в угол, висит с десяток пластмассовых моделей самолетов.
Крутя головами по сторонам, осматривая экспонаты, оставшиеся, наверно, от всех войн за последние полвека, мы не сразу заметили человека в сером комбинезоне с масляными пятнами, подпоясанного ремнем с пряжкой, в центре которой был изображен орел, запустивший когти в свастику, и надписью "Gott mit uns" по кругу. Калачев еле успел остановить "Гелика". Еще пара секунд - и мужика пришлось бы соскребать с решетки радиатора.
– Че рот раззявил?
– крикнул боксер, спрыгивая с подножки.
– Еще чуть-чуть, и пришлось бы машину от...
И тут он осекся. В бледно-голубых глазах механика на краткую
– Женя и Алеша, от Сохновского, - скорее утвердительно, чем вопросительно произнес он.
– Ага, - кивнул я.
– А ты?
– А я - Иван, - небрежно махнул рукой мастер.
– Пойдемте.
И, не дожидаясь нас, развернулся и зашагал в раскрытую пасть ангара. Что-то мне подсказывало, что он такой же Иван, как и Калач - Герхард.
В самом здании стояли такие же раритеты, но в несравненно лучшем состоянии. Был здесь и пахнущий свежей краской Т-34, и полугусеничный "Остин-Путиловский", с которого еще Ленин речи толкал. В центре зала лежало серебристое веретено с четырьмя красными кольцами на капоте. Рядом же стояли четыре колеса, больше похожих на велосипедные, или, в крайнем случае - мотоциклетные.
– Audi?
– поинтересовался Калач.
– Auto Union, - поправил его Иван.
– Слышь, а зачем все это?
– не унимался Леха.
– Ну ты спросил!
– усмехнулся мастер.
– Знаешь, сколько янки за "тридцать четверку" отвалят? На таких, - он ткнул большим пальцем за плечо, где остался "Мурзик".
– Штук на двадцать хватит.
– А откуда?
– поинтересовался сержант.
– Места знать надо, - отмахнулся хозяин гаража.
– Но нам-то "тридцать четверка" без надобности, - напомнил я.
– Для вас - вот это, - проводник опустил рубильник, и в конце зала, поморгав, зажглись люминесцентные лампы.
Как уже говорилось, я ожидал увидеть какой-нибудь внедорожник, обшитый кевларом, с пуленепробиваемыми стеклами. В лучшем случае - армейский грузовик. Среди всей этой техники - пускай даже БМПшку, но то, что хранилось здесь, превосходило все, даже самые смелые опасения! В дальнем конце ангара стояли две совершенно потрясающие темно-серые бронированные машины, в которых безошибочно узнавались черты БТР-80. Впрочем, черты - да, скажу больше - при изготовлении этих бронеходов, скорее всего, в качестве доноров и использовались БТР-80, претерпевшие, однако, значительные изменения.
В первую очередь в глаза бросались дополнительные бронированные щиты, на две трети закрывающие задние катки. По периметру машин выступали пусковые шахты зарядов комплекса активной защиты "Арена", а над башнями возвышались цилиндры радаров системы защиты. Сама башня вообще изменилась до неузнаваемости - с боков темнели по два тубуса противотанкового комплекса "Корнет", у одной машины вместо ПКТ торчал ствол второго КПВТ, у второй - шестиствольный пулемет незнакомой мне системы.
– Verdammte Scheisse, - тока и смог выдавить из себя я.
Калач сказал нечто подобное, но на родном языке.
– Нравится?
– усмехнулся мужичонка, довольный произведенным эффектом.
– Перед вами - Транспорт Бронированный Специальный... ТБС-93, построенные по правительственному заказу весной 1993 года на базе БТР-80. По идее, предназначались для эвакуации...
– здесь он указал подбородком на фермы перекрытия ангара.
– Сколько же Антон за них отвалил?
– присвистнул я.
– Да какая разница?
– отмахнулся механик.
– Он сказал отдать их вам, я отдаю.