Зверь
Шрифт:
— Что я должен сделать?
— Провести наших людей в Багерлее и вывести их вместе с соберано, — быстро ответил Генеральный прокурор.
— Ввести и вывести? И только? — Полковник нахмурился. — Багерлее охраняют наёмники-гаунау. Почему вы уверены, что они безропотно подчинятся вам и освободят герцога Алву без приказа тессория?
— Но ведь они простые наёмники, полковник, — возразил молодой Придд, — следовательно, их можно купить. Если мы предложим им больше…
— Простите, ваша светлость, — прервал его Ансел, — но, поскольку они уже куплены тессорием, у вас нет шансов.
— Кэналлоа готова
— Вы не знаете наёмников, ваша светлость, — возразил Ансел, качая головой. — У них есть своё понятие о чести. Если их договор с тессорием истекает завтра в полдень, то ровно в двенадцать часов и одну минуту они сложат перед вами оружие. Однако до этой минуты они будут сопротивляться вам так отчаянно, словно от этого зависит спасение их душ. Таков их кодекс чести. Они продают свою верность, это правда, но они не торгуют ею.
— На этот случай, — задумчиво проговорил Генеральный прокурор, согласно кивая, — у нас есть другой план. И если вы поможете нам, любезный полковник… Вы ведь поможете нам?
Ансел одним глотком допил оставшееся вино, поставил бокал на стол и решился.
— Говорите, — просто согласился он.
Генеральный прокурор немного помедлил, а затем произнёс, заметно понизив голос:
— У меня есть свой человек в Багерлее. О нём никто не знает; не знал даже его высокопреосвященство. Если вы проведёте наших людей внутрь крепости, герцог Придд возьмётся разыскать его. Этот человек знает местонахождение соберано и может выпустить его из камеры. У него есть ключ. Соберано переоденется в форму вашего полка, скроет волосы под платком, а вы выведете отряд обратно из крепости без шума и боя.
— Подмена? — понимающе спросил Ансел. — А вашему человеку можно доверять?
— Вполне. Должен признать, что он несколько трусоват, но, как вы только что выразились, своей верностью он не торгует.
Ансел кивнул головой.
— Изложите мне ваш план подробно, — деловито предложил он, усаживаясь поудобнее.
— Он очень прост. Вы командир гарнизона Олларии, и, следовательно, можете беспрепятственно пройти в Багерлее. В свой отряд вы возьмёте герцога Придда с его людьми и пару-тройку моих кэналлийцев. Новым комендантом тессорий назначил племянника своей жены, Иоганна Ронибурга. Я это знаю наверное: ездил к нему с нашим новым супремом. Ну, вам Ронибург тоже известен. Допустим, что тессорий приказал вам доставить ему что-нибудь важное: скажем, подкрепление или какие-нибудь распоряжения… Ваша задача – добиться, чтобы герцога Придда с его людьми пропустили во внутренний двор Багерлее. Там он сам найдёт, как проникнуть во Вторую Бастиду. Мой человек поможет ему в этом. А там любой из моих кэналлийцев будет счастлив поменяться с соберано местами в камере. Вы же тем временем должны ожидать их возвращения во внешнем дворе, чтобы в случае необходимости помешать закрыть главные ворота. Едва герцог Придд и соберано появятся, вы уведёте отряд.
— Сколько времени понадобится герцогу Придду, чтобы найти в Багерлее вашего человека? — спросил Ансел, поворачиваясь к собранному и сосредоточенному Спруту.
Тот бросил вопросительный взгляд на маркиза Орильяна.
— Немного, — ответил за него Генеральный прокурор. — Раскрою перед вами все карты. Это помощник коменданта, который
Ансел подумал и уверенно кивнул:
— Тогда вы можете рассчитывать на меня. Его светлость и ваши люди попадут в Багерлее.
— Главное, — вставил Спрут озабоченным тоном, — чтобы у меня был благовидный предлог, чтобы проникнуть во внутренний двор. Вы можете обеспечить меня таким предлогом, полковник?
Ансел поднял на него глаза и усмехнулся.
И вот теперь их маленький отряд стоял во внешнем дворе Багерлее, окружая пять подвод с порохом, который Ансел забрал из Арсенала.
Новый комендант вышел к ним минут через десять.
— А, Ронибург! Рад видеть вас! — зычно поприветствовал его Ансел. — Наслышан о вашем новом назначении. Примите мои поздравления!.. Надеюсь, что Сартен не слишком продешевил?
— Чем обязан, Ансел? — хмуро поинтересовался свежеиспечённый комендант, окидывая солдат в форме столичного гарнизона быстрым подозрительным взглядом. — Что это вы сюда притащили? Вас послал мой дядя? И что нового в городе?
— В городе мятеж, Ронибург, — небрежно ответил Ансел, слегка пожимая плечами. — А вы ждали чего-то другого? Впрочем, пожалуйста, вот вам и свежие новости: на всех улицах только и кричат, что ваш кузен Манрик приказал расстрелять его высокопреосвященство прямо в Соборе Святой Октавии!
У Ронибурга в ужасе отвисла нижняя челюсть.
— Петушился ваш кузен знатно, только дело, доложу я вам, вышло препоганое, — невозмутимо продолжал Ансел. — В общем, кардинал мёртв, а ваши родичи прокляты и отлучены от церкви. Последнее я слышал собственными ушами от епископа Агния лично. Теперь слово за кэналлийцами, а они шутить не любят. Проломленный череп моего заместителя Мевена тому подтверждение. Кстати, я слышал, что к генералу Савиньяку уже отправили срочного гонца…
— Хватит! — грубо прервал полковника комендант, у которого, видимо, не выдержали нервы. В отличие от Манриков, он не был рыжим, но его это не красило. — Скажите лучше, что это у вас тут?
— Привёз вам порох из Арсенала, — сухо ответил Ансел. — За стенами Багерлее он будет куда сохраннее. Не думаю, дружище, что вам понравится, если эти бочонки захватят мятежники и подложат их под ваши главные ворота.
Ронибург прошёлся вдоль подвод, рассматривая запечатанные бочонки. Валентин Придд опустил голову и попытался полностью слиться с окружающим пейзажем.
— Ну где там ваш, как его… начальник снабжения?! — нетерпеливо рявкнул Ансел, устав следить за передвижениями коменданта.
— Мой помощник, хотите вы сказать, — поправил его Ронибург и, обернувшись ко входу во внутренний двор, позвал: — Эй, Перт! Перт!.. Перт, чтоб тебя! Тащись сюда с ключами!
Невысокий, невзрачный человечек, плотный и коренастый, в кожаной куртке и весь обвешанный ключами, уже поспешал навстречу начальнику. По его приказу охрана зашевелилась: снова заскрипели решётки и залязгали засовы ворот.
Узкий проезд во внутренний двор приоткрылся. Возница первой подводы – это был кэналлиец из числа людей маркиза Орильяна, но лысый и бледный, уже десятки лет безвыездно живущий в Олларии, – слегка шевельнул поводьями, и его лошадь медленно тронулась вперёд, осторожно ступая копытами по вымощенному камнем двору.