Зверь
Шрифт:
И это не из-за Лейлы и всего, что происходило дома. Девочка на заднем сиденье вновь замкнулась в себе, ее глаза оставались прикованными к окну рядом, лицо стало маской собранности, которая еще сильнее пугала теперь, когда Мэри знала, какой веселой и вовлеченной она может быть.
– Битти?
– Ммм?
– последовал ответ.
– Поговори со мной. Я знаю, что-то происходит - и да, я могу тянуть кота за хвост или притвориться, что не заметила, но думаю, мы миновали эту стадию. Надеюсь, что мы ее миновали.
Девочка ответила далеко не сразу.
– Когда мы выходили из ресторана, - сказала Битти.
– Вы видели
– Да, - Мэри глубоко вздохнула.
– Я их видела.
Когда вновь воцарилась тишина, Мэри посмотрела в зеркало заднего вида.
– Это напомнило тебе о твоей мамэн?
Девочка лишь кивнула.
Мэри ждала. И еще ждала.
– Ты скучаешь по ней?
Вот и все. Внезапно Битти начала плакать, рыдания сотрясали ее крошечное тельце. И Мэри свернула на обочину. Она должна была.
Слава Богу, они находились в хорошем районе города, где было много булочных, канцелярских магазинчиков и лавок с товарами для животных. А это значит, куча свободных парковочных мест вдоль дороги.
Завернув GTO на свободное место и поставив на ручной тормоз, Мэри развернулась, пока ее колени не уперлись в ее грудь.
Протянув руку, она попыталась коснуться Битти, но девочка отшатнулась.
– Ох, милая... я знаю, что ты по ней скучаешь...
Девочка подняла голову, слезы катились по ее личику.
– Но я не скучаю! Я совсем по ней не скучаю! Как я могу по ней не скучать!
Когда Битти закрыла ладошками лицо и зарыдала, Мэри оставила ее в покое, хотя ее это убивало. И конечно же, после долгого ожидания в агонии, девочка заговорила.
– У меня не было этого! Того, что есть у этой девочки и ее мамэн! У меня не было... пари и смеха... у меня не было выездов на ужин или дружелюбного отца, который забирает на машине!
– когда она шмыгнула носом и вытерла щеки кулаками, Мэри порылась в сумке и вытащила упаковку салфеток. Битти взяла их, но, казалось, тут же забыла, что держит их в руках.
– Моя мать боялась... ей было больно, и она искала укрытия! А потом она оказалась беременна, заболела ... и она умерла! А я по ней не скучаю!
Мэри выключила двигатель, открыла дверцу и подошла к заднему сиденью. Она не стала запирать их в темной машине, и когда она устроилась рядом с девочкой, янтарный свет позволил различить муку и ужас на лице Битти.
– Как я могу по ней не скучать?
– девочку трясло.
– Я любила ее... и я должна скучать по ней...
Мэри потянулась к девочке и с облегчением привлекла Битти к себе, крепко обнимая. Поглаживая ее по волосам, она бормотала слова утешения, пока Битти продолжала плакать.
Невозможно было не прослезиться самой.
И тяжело было не шептать банальности вроде «Все в порядке» или «С тобой все будет хорошо», потому что Мэри хотела сделать что-нибудь, что угодно, чтобы помочь девочке. Но проблема в том, что детство Битти было вовсе не нормальным, и с детьми и людьми из такого окружения еще долго все не в порядке.
– Я рядом, - вот и все, что она могла говорить. Снова и снова.
Казалось, прошли годы до того момента, когда Битти прерывисто вздохнула и отстранилась. Когда она завозилась с упаковкой салфеток, Мэри забрала ее и открыла, выдернув одну салфетку. И еще одну.
Битти высморкалась и привалилась к сиденью, и тогда Мэри расстегнула
– Я не так хорошо знала твою мать, - сказала Мэри.
– Но я уверена, что если бы она могла дать тебе те нормальные моменты, полные любви, она обязательно это сделала бы. Жестокость проникает повсюду, если это происходит дома. Ты не можешь убежать от этого, если не переедешь, и иногда ты не можешь оставить свой дом, и тогда жестокость окрашивает все. Ты не думала, что ты скорее не скучаешь по страданиям, которые выпали вам обеим? Что ты не скучаешь по страху и боли?
Битти шмыгнула носом.
– Я плохая дочь? Я... плохая?
– Нет, Боже, нет. Вовсе нет.
– Я правда ее любила. Очень.
– Конечно, любила. И готова поспорить, что если ты хорошенько подумаешь, то поймешь, что все еще ее любишь.
– Я так боялась все то время, что она болела, - Битти теребила в руках салфетки.
– Я не знала, что с ней будет, и постоянно беспокоилась, что случится со мной. Это плохо?
– Нет. Это нормально. Это называется выживание, - Мэри заправила волосы Битти за ухо.
– Когда ты маленькая и не можешь позаботиться о себе, ты беспокоишься о таких вещах. Да даже когда ты взрослеешь и можешь себя обеспечить, ты все равно об этом беспокоишься.
Битти взяла еще одну салфетку, разложила ее на коленке и пригладила.
– Когда умерла моя мама, - сказала Мэри, - я была так зла на нее.
Девочка посмотрела на нее с удивлением.
– Правда?
– Ага. Я была ужасно зла. То есть да, она страдала и я была рядом все те годы, что она медленно умирала. Она не вызывалась добровольцем. Она не просила о болезни. Но меня возмущало, что моим друзьям не приходится нянчиться с их родителями. Что мои приятели могут пойти куда-нибудь выпить, повеселиться, хорошо провести время - быть молодыми, беззаботными и лишенными груза проблем. А я в это время должна беспокоиться об уборке дома, покупке продуктов, приготовлении еды - а когда болезнь прогрессировала, еще и о том, чтобы помыть ее, ухаживать за ней, когда сиделки не могли приехать из-за плохой погоды. А потом она умерла, - Мэри сделала глубокий вдох и покачала головой.
– И когда они забрали ее тело, я думала только о том...
– супер, теперь мне надо планировать похороны, разбираться со счетом в банке и завещанием, стирать ее одежду. И тогда я сорвалась. Я потеряла контроль и просто рыдала, потому что чувствовала себя худшей дочерью на свете.
– Но вы ей не были?
– Нет. Я была всего лишь человеком. Я и есть человек. А горе - непростая штука. Говорят, у него есть свои стадии. Ты слышала об этом?
– когда Битти покачала головой, Мэри продолжила: - Отрицание, торг, злость, депрессия, принятие. И в целом все люди через это проходят. Но к этому примешивается еще столько всего. Нерешенные проблемы. Утомление. Иногда облегчение, которое приходит с изрядной долей вины. Хочешь лучший совет от меня, как от человека, который не только прошел этот путь, но и помогал другим? Позволь своим мыслям и чувствам идти своей дорогой - и не осуждай себя. Гарантирую тебе, ты не единственная, кто считает себя плохой, потому что тебе не нравятся твои чувства или они кажутся неправильными. И если ты говоришь о том, что ждет тебя впереди, то пройти через боль, страх и смятение абсолютно точно возможно, и ты придешь к тому, что ждет по другую сторону.