Зверь
Шрифт:
Да и нельзя вальсировать под Рика Росса104 или Кендрика Ламара105 .
Вытащив самокрутку из заднего кармана кожаных штанов, Ви прикурил и выдохнул, прислонившись плечом к косяку и продолжая наблюдать.
Эти двое заслуживают уважения, подумал он. Стараются взять этого ребенка, создать семью. Но опять-таки, Рейдж и Мэри всегда на одной волне, ничто не грозит их отношениям, все всегда идеально.
Так случается, когда уравновешенный терапевт выходит замуж за плод любви Брэда Питта и Чэннинга Татума -
Боже, в сравнении с этим их отношения с Джейн казались какими-то... клиническими.
Никаких танцев в темноте, если не считать горизонтальные - и то, когда это в последний раз случалось? Джейн выматывалась в клинике, а он справлялся с кучами разного дерьма.
Ладно, это странно. Хоть он и не завидовал - это, как и все остальные эмоции, было лишь пустой тратой гребанного времени - он действительно поймал себя на том, что хочет быть чуточку ближе к нормальному. Не то чтобы он извинялся за свои извращения, или за то, что больше думал головой, нежели чувствовал сердцем. И все же, стоя вот так снаружи и наблюдая за своим братом, он действительно чувствовал себя каким-то сломанным.
Нет, он не хотел превращаться в мужскую версию Адель106 или типа того.
Ага, запишите это в колонку «Прощай».
Но ему правда хотелось...
Ох, черт подери, он не знал, что ему вздумалось нахрен.
Переключившись - пока не обнаружил себя в кружевных труселях - Ви подумал о дочери Куина, об этом крошечном создании, вернувшемся из мертвых.
Откуда Пейн знала, что делать? Дерьмо, если бы она не...
Вишес нахмурился, в голове всплыло воспоминание о Мэри, и оно отказывалось уходить. Мэри говорила о том, как спасла жизнь Рейджу... когда она переместила дракона в центр его груди, чтобы его зверь каким-то образом исцелил огнестрельную рану.
Я не знаю, откуда знала, что делать, сказала она ему. Или что-то в таком роде.
Ви подумал о своей стычке с матерью, когда Рейдж умирал, о том как требовал, чтобы она сделала что-то, а потом вылетел прочь, взбешенный как черт. А потом вспомнил требование, которое выпалил, работая над безжизненным тельцем дочки Куина.
Дерьмо.
Наклонившись, Ви затушил наполовину выкуренную сигарету о подошву ботинка и бросил окурок в урну.
Закрыв глаза...
... он дематериализовался в дворик личных покоев его матери, вновь обретая форму перед колоннадой.
И в то же самое мгновение он понял, что что-то не так.
Обернувшись через плечо, Ви нахмурился. Фонтан, в котором всегда журчала кристально чистая вода... был пуст. Подойдя к его чаше, он увидел, что фонтан сухой и пустой, как будто никогда и не был полон.
Затем Ви посмотрел на дерево, на котором сидели певчие птицы.
Они исчезли. Все до единой.
В голове его зазвенели тревожные звоночки, и он тут же перешел на бег, направляясь к входу в личные покои его мамэн. Он принялся ломиться в дверь, но не слишком долго - он снова выломал дверь плечом.
В
– Твою ж... мать.
Все исчезло. Спальная платформа. Туалетный столик. Единственный стул. Даже клетка с двойными замками, где держали Пейн, уже не была завешена тканью, белые волны материала, некогда висевшего на направляющих, исчезли.
Закрыв глаза, Ви позволил своим инстинктам пройтись по помещению в поисках улик. Его мать только что была здесь. Он чувствовал это своей кровью, какие-то следы ее энергии все еще оставались в воздухе, словно запах духов, задержавшийся после чьего-то ухода. Но куда она ушла?
Ви подумал о толпе, собравшейся внизу, в тренировочном центре. Амалия, Директрикс, была среди них, стояла рядом с Кормией и Фьюри и остальными Избранными, которые пришли помолиться и стать свидетелями рождения.
Дева Летописеца дождалась, пока останется в полном одиночестве, и ушла.
Она, та, кто знала все, видела все, умышленно выбрала кризисный момент на Земле, когда все, кто имел повод находиться здесь, были заняты другим.
Вишес рванул прочь из ее покоев.
– Мама! Где ты, черт подери?
Он не ожидал ответа...
До его ушей донесся звук, раздававшийся откуда-то снаружи дворика. Следуя за ним, Ви подошел к двери, которая открывалась внутрь Святилища, и выглянул в зеленую местность.
Птицы.
Это певчие птицы пели где-то вдалеке.
Переходя на бег, он последовал за приятными переливами, несясь по подстриженной зеленой траве, минуя пустые мраморные храмы и общежития.
– Мама?
– его крик пронесся над пустой местностью.
– Мама!
– Привет, мамэн, ты очнулась.
Услышав рядом мужской голос, Лейла осознала, что да, ее глаза открыты, и да, она жива...
– Дети!
– закричала она.
Ощутив внезапный всплеск энергии, она попыталась сесть, но нежные руки заставили ее лечь обратно. И когда низ живота скрутило болью, перед ней показалось лицо Куина.
Он улыбался. От уха до уха.
Да, глаза его покраснели, сам он был бледным и немного дрожал, но мужчина безумно улыбался так, что ему должно быть больно.
– Все хорошо, - сказал он.
– Наша дочь всех чертовски напугала, но они оба в порядке. Дышат. Шевелятся. Живут.
Нахлынувшая волна эмоций затопила ее, ее грудь буквально взорвалась от смеси облегчения, радости, запоздалого ужаса, который она испытывала перед погружением в наркоз. И как будто точно зная, что она чувствует, Куин начал обнимать ее, сжимать в объятиях - и она попыталась обнять в ответ, но не хватило сил.
– Блэй, - хрипло сказала Лейла.
– Где...
– Здесь. Я здесь.
Поверх большого плеча Куина Лейла увидела другого мужчину и пожалела, что не может до него дотянуться - и как будто понимая это, он тоже подошел. Они втроем слились в объятии, которое пошатнуло их, но в то же время сделало сильнее.