Зверь
Шрифт:
Меньше всего ему нужно было, чтобы умер кто-то еще. Хотя будучи сыном Девы Летописецы, Ви, наверное, меньше всех переживал бы из-за выстрела в свой центр тяжести. Но когда Бутч, третий в их тройке, появился откуда-то сбоку и тоже принялся о чем-то болтать? Нет, этот парень не имел пропуска в зал старухи с косой...
Стрельба. Они оба начали стрелять.
«Нет!– приказал им Рейдж.
– Скажите Мэри, что я ее люблю, и оставьте меня, черт подери, пока вы…»
Ви вздрогнул,
И тогда-то это и случилось.
Запах крови брата спровоцировал это. Как только медный запах достиг носа Рейджа, зверь пробудился в своей клетке из плоти и начал вырываться наружу. Внутренние толчки, подобные землетрясениям, ломали его кости, разрывали его внутренние органы, превращая в нечто совершенно иное.
И вот теперь ему было больно.
Вместе с тем он понимал, что это пустая трата времени. Если он умирал, дракон лишь займет его место во всем этом дерьме.
– Скажите Мэри, пусть отправится за мной, - прокричал Рейдж, полностью ослепнув.
– Скажите ей...
Но он чувствовал, что братья уже убрались подальше, и слава Богу - крови Ви больше не чувствовалось в воздухе, а его слова остались без ответа.
Силы постепенно оставляли его, но Рейдж постарался поддаться этой череде разрывов и переломов в своем умирающем теле. Даже если бы у него были силы, сопротивляться этому было бы бесполезно и только ухудшило ситуацию. Так что когда его разум и душа, его эмоции и сознание отступили, притупляясь, это пугало, потому что он не знал, что отодвигает его - смерть или трансформация.
Когда нервная система зверя полностью взяла верх и болевые ощущения ушли, Рейдж оказался в метафорической сфере полета, точно саму его сущность поместили в стеклянный шар со снегом и поставили на полочку пространственно-временного континуума.
Только в этот раз ему казалось, что он уже не вернется.
Забавно. Каждое живое существо, обладающее разумом и осознающее собственную смертность, неизбежно задумывается время от времени - когда и где, как и почему оно умрет. У Рейджа тоже случались периоды таких мрачных мыслей, особенно в период «до-Мэри», когда в долгие пустые дневные часы он оставался наедине с каталогом собственных слабостей и провалов.
И неожиданно он нашел ответы на эти бессвязные вопросы. «Где» - на поле сражения в заброшенной школе для девочек; «как» - истекая кровью из сердца в результате огнестрельного ранения; «почему» - по долгу службы; «когда» - возможно, в ближайшие минут десять или около того.
Учитывая его природу, ничего из этого не было удивительным. Ну ладно, возможно, школа для девочек стала неожиданностью.
Он будет скучать по братьям. Иисусе... это еще больнее, чем перевоплощение в зверя. И он будет беспокоиться о них, и о будущем правлении Рофа. Дерьмо, ему хотелось бы видеть, как вырастут Налла и Роф-младший. Он мог лишь надеяться, что близнецы Куина благополучно родятся здоровенькими. Сможет ли он видеть всех их из Забвения?
О, его Мэри. Его прекрасная, драгоценная Мэри.
Рейджа
«Нет детей», - подумал он, ощутив острую боль. Он и его Мэри теперь никогда не обзаведутся детьми.
Это так печально.
Странно... он не думал, что хочет детей, по крайней мере, сознательно. Но теперь, когда этому никогда не бывать? Он был полностью опустошен.
По крайней мере, Мэри его никогда не покинет.
И Рейдж должен был верить, что когда он переступит порог Забвения и отправится туда, на другую сторону, она сумеет его найти.
Иначе мысль о смерти была просто невыносимой. Он умирает и никогда больше не увидит свою любимую. Никогда не почувствует запах ее волос. Не познает ее прикосновения. Не скажет о чувствах, хотя она и без того знает, как он ее любит.
«Вот почему смерть была такой трагедией», - подумал Рейдж. Это великая разлука, случавшаяся без предупреждения, коварный вор, крадущий у людей бесценные эмоции и оставляя их банкротами до конца жизни...
Дерьмо, а что если Дева Летописеца ошиблась? Или солгала? Или не была всемогущей?
Внезапно его паника вспыхнула с новой силой, мысли застопорились, застревая в пропасти, образовавшейся между ним и его шеллан в последнее время. Пропасти, которую он принимал как должное, ведь ему нужно было время и пространство, чтобы все исправить.
«О Боже... Мэри, - сказал он мысленно.
– Мэри! Я люблю тебя!»
Дерьмо. Он должен был поговорить с ней обо всей этой хрени, копнуть глубже, найти проблему, подлатать их отношения, чтобы они вновь жили душа в душу.
Но проблема в том, с ужасом осознавал Рейдж, что когда сердце в твоей груди перестает биться, все, что ты хотел сказать, но не сказал, все недостающие кусочки твоей души, которыми ты хотел поделиться, все те провалы, которые ты запихнул под ковер жизни, потому что был так занят... все это тоже прекращается. На половине широкого шага, который никогда не будет завершен. И это худшее сожаление, которое можно испытать в жизни.
И ты не понимаешь этого, пока не испытаешь на своей шкуре все то, что интересовало тебя в смерти. И да, все эти вопросы, которые тебя волновали - как и почему, где и когда... все это окажется чертовски несущественным, когда ты покидаешь планету.
Они с Мэри теряли почву под ногами.
В последнее время... они теряли контакт друг с другом.
Он не хотел уходить так...
Белый свет затмил все, пожирая его заживо и лишая его сознания.
Забвение пришло к нему. И он мог лишь молиться, чтобы его Мэри Мадонна сумела найти его там.