Зверь
Шрифт:
Рубашка на нём была швами наружу, едва застёгнутая на пару пуговиц, словно он натянул её второпях, босые ступни утопали в мягкой, влажной земле и густой траве. Сейчас он больше всего походил на одичавшего аборигена, опасного и непредсказуемого, как всё неизведанное. Эллен поняла, что не сможет скрыться. Щелкнув ручкой двери, она шагнула на землю.
— У меня чёртов пистолет, не приближайся ко мне, — нащупав рычажок предохранителя, она опустила его вниз.
— Стреляй, сделай одолжение. Только целься
Осмелев, Барр сделала шаг вперёд. Дуло пистолета ходило ходуном, палец подрагивал на спусковом крючке, а рукоять скользила по вспотевшей ладони. Если бы Адам сделал хотя бы один шаг вперёд, ей-богу, она бы выстрелила, но вряд ли попала бы. Что с пушкой, что без неё, Эллен не была в безопасности. Оружие действовало не лучше банального самовнушения, Барр понимала, что даже с ним у неё нет ни единого шанса, и от этого лишь сильнее закипала яростью, словно животное, пойманное в капкан.
— Я одного не пойму, на кой чёрт тебе понадобилось увечить мою машину? Напугать хотел? А поезд? Там же был ты, верно? — злость хлестала её по ногам, заводя и подначивая прицельно плеваться ядом. Нет, она больше не испытывала страха, лишь ярость и бессилие. — Это ты убил тех двоих. Ты убил Марти. И свою девушку. И брата моего ты убил. Ты врал мне всё это время. Ты — монстр!
Её голос эхом отталкивался от необъятных сосновых стволов и возвращался, повторяясь троекратно и пугая её саму. Эллен, словно дикая, дёргалась от каждого звука и бегло переводила взгляд по сторонам, ожидая опасности отовсюду.
При слове «монстр» Адам дёрнулся, будто получил пощёчину.
— Ты не сможешь это доказать.
— Потому что вы все здесь заодно? — сквозь зубы прошипела Барр. — Я вытащу сюда федералов, я выверну ваш проклятую лесопилку наизнанку...
— Эллен, я никого не убивал! — Бишоп прервал её, чуть повысив голос. — Есть и другие.
— Какие ещё, мать твою, другие?!
— Такие же, как я.
Это прозвучало чистосердечным признанием. Адам Бишоп только что признался ей в том, кто он есть.
Ровно на секунду Эллен перестала видеть и слышать. Его слова доходили до неё чудовищно медленно, не желая вписываться в чётко сформированную картину, в которой он — главное зло. Адам не убивал, значит, убивал кто-то другой. Значит, здесь целый, чёрт его дери, клан!
— Эллен, в машину!
Эллен не успела выдать ни единого вопроса, не успела выйти из состояния глубокой прострации, не успела даже толком испугаться. Она посмотрела на Бишопа. Адам смотрел куда-то в сторону леса.
— Я не понимаю, что им нужно от тебя… — тихо произнёс он, и фраза его закончилась глухим рычанием.
Барр
— Прости, Эллен. Ты не должна была этого увидеть. Прости. Прости, — произнёс он одними губами, но Барр прекрасно расслышала его.
Внутренности сковало льдом, ноги приросли к земле, а рука с пистолетом беспомощно упала вниз — оружие безвозвратно исчезло, слившись с чернотой изъезженной многими колёсами почвы. Барр хотела закрыть глаза и ничего не видеть, но не могла — тело перестало её слушаться. Она видела, как нижняя часть его лица вытянулась вперёд, как губы превратились в две тонкие чёрные линии, обнажая длинные клыки, как всё его тело вытянулось и раздалось вширь, обретая уродливую, изломанную форму, лишь отчасти напоминавшую туловище медведя. Она видела, как вместо клочьями слезающей кожи пробивалась грубая шерсть, как его красивые пальцы изуродовали костные наросты и длинные звериные когти.
Она отключилась лишь тогда, когда из чащи на Адама, точнее на то, что когда-то им было, бросился ещё один Зверь.
========== Глава 14 ==========
Эллен казалось, что она умерла и попала в рай. Тело наполняла лёгкость, а разум — ощущение полной безмятежности. Память услужливо подводила её при любой попытке к ней обратиться — Барр видела свои воспоминания, словно через плотную завесу тумана, и они казались ей нереальными.
— Эллен.
Голос Теодора Фишера вернул её на грешную землю. Эллен нехотя признала, что всё ещё находится на лесопилке. Что всё ещё жива.
— Она очнулась, — сказал он кому-то, посмотрев в сторону двери. — Адам, тебе лучше уйти.
От звука этого имени Барр распахнула глаза, вздрогнула и попыталась встать, но рука фельдшера мягко и настойчиво прижала её за плечо обратно к кушетке. Фишер по-отечески погладил её по лбу.
— Ну, что ж, Эллен, теперь вы одна из нас, — вздохнул он и сочувственно поджал губы, — посвящённых.
Фишер сказал это с долей горькой иронии, словно жалел её за то, что она невольно присоединилась к этому кругу «избранных». Она видела его лицо, словно в дрожащем мареве. Позади него горел камин, и тихий треск огня казался ей отчётливее канонады выстрелов.
— И много вас таких, — она прокашлялась, выравнивая голос, — «посвящённых»?
— Не очень. Генри, я, возможно, Джо c Пэтти. С ними мы это не обсуждали никогда, не берусь утверждать, — ответил он, попутно проводя осмотр. — Кто-то верит в легенды, кто-то когда-то что-то видел. Кто-то, особенно молодёжь, не верит совсем. Однако, сути это не меняет. Вы сами всё видели.