Зверь
Шрифт:
Дождь заливался за воротник, мерзко хлюпая вдоль позвоночного столба до самой поясницы, пояс джинсов давно намок, сжимая талию в холодных тисках, впивался в кожу ледяными щупальцами. Эллен била крупная дрожь, страх и холод пробирали тело до костей, пока она безучастно смотрела на двух мужчин, которые не думали щадить друг друга.
— Шли бы вы…
По тону его голоса Эллен поняла, что Адам готов сорваться и, если не обратиться, то, как минимум, причинить детективу увечья — ему бы хватило на это сил и в человеческом теле.
—
— Адам, — она дёрнулась в сторону, и, наконец, вывернулась из его рук. — Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы ещё и с законом.
Она красноречиво взглянула на него и перевела взгляд на наручники. Стиснув зубы, Бишоп протянул руки вперёд.
— Дикие люди, — самодовольно произнёс Варгас, покачал головой и защелкнул браслеты. Он чувствовал себя победителем, но руки его дрожали.
— Идёмте. Расскажете мне о ваших сообщниках или будете хранить молчание?
Бишоп ничего не ответил ему.
— Ваше право, — сказал Варгас, подталкивая их в сторону административного корпуса.
В здании были Хилл, Фишер и Нильсен, они понуро сидели за столом переговоров и напоминали животных, загнанных в клетку. На чистых деревянных половицах лежали серые следы грязи, Эллен заметила, что с их с Адамом одежды капает вода, настолько они оба вымокли под дождём.
Все трое встрепенулись, когда увидели их, но промолчали, лишь Хилл — единственный, кроме самого Варгаса, кто оставался в неведении — воскликнул:
— Да что всё это значит?! Бишоп?!
Хилл взглянул на него с изумлением и ужасом — наручники на его запястьях он воспринял, как доказательство того, что Адам — главный подозреваемый в зверствах, произошедших на его лесопилке за последние сутки. Эллен стиснула зубы так, что, казалось, чувствует крошево эмали — ей хотелось орать, что это чудовищная ошибка, что Хилл не имел права даже допускать такой мысли.
— Мистер Хилл, останетесь здесь и будете следить, чтобы ваш цирк не разбежался. Шериф, вы мне нравитесь меньше всех, потому вы едете со мной до вашего уютного кабинетика, и я вызову сюда штурмовую группу.
Варгас раздавал приказы, отмахиваясь от стекающих на лицо капель, словно пёс. Было в его движениях что-то нервное, словно он хотел поскорее расправиться со своей работой и уехать из этого места. Он не собирался ни вникать, ни разбираться, настолько был загнан — Эллен отлично понимала его состояние, когда чувство преследования заставляет совершать ошибки одну за другой. Она понимала, но готова была яростно вцепиться ему в глотку, потому что он не понимал ни черта. Эллен хотела немедленно рассказать ему всё. Нильсен взглянул на неё и покачал головой, словно мысленно отвечал на её мысли. Делать этого было нельзя.
— Я никуда не поеду, сэр. Погода, — удивительно спокойным
— Господин Фишер, а вы не боитесь дождя? — Варгас, взвинченный донельзя отказом, резко развернулся к фельдшеру.
— Я слишком стар для таких экстремальных поездок, детектив, — он ответил, глядя прямо ему в глаза с каким-то необъяснимым вызовом. Он не был взволнован, в отличие от того же Нильсена, его не одолевала паника, как одолевала она Эйдана Хилла. Казалось, он видел такое не раз и знал все сценарии подобных выступлений, как и их финал. Где-то в глубине подсознания Эллен почувствовала, что знает ещё далеко не всё.
— Ключи, — потребовал Варгас, нервно выставляя вперёд ладонь.
— Гектор, машина застрянет в грязи сразу же, как только вы окажетесь за территорией, — Нильсен продолжал говорить спокойным, едва ли не убаюкивающим тоном. Эллен поняла, что он пытается его успокоить и отговорить, словно самоубийцу, стоящего на парапете высотки. — Вы будете торчать в лесу один, пока не закончится дождь. Вы уверены, что готовы так рискнуть, пока убийца разгуливает по лесу?
— Это приказ, вы не слышали меня? — детектив повысил голос. Казалось, его звон отразился от оконного стекла, и, усиленный втрое, рассыпался по гулкому, полупустому помещению.
— Берите. Моя проедет, — Хилл запустил брелок от Тахо по столешнице, он проскользнул прямо в руки детектива. — Возьмите любого из моих людей.
Эйдан избрал стратегически верную позицию сотрудничества со следствием. Это был его бизнес, его земля, его люди гибли, и Барр не могла винить его, но злилась. Защитить Бишопа стало для неё идеей-фикс, о собственной безопасности она уже не думала. Ей хотелось броситься через стол и схватить Хилла за грудки.
Адам уедет из Форт-Келли в кандалах или подастся в бега, вынужденный скрываться до конца жизни — Эллен не знала, какой вариант он предпочтёт, но ни один из них не устраивал лично её.
Бухнула входная дверь.
— Уоррен. Там Уоррен.
В комнату вломился один из вальщиков, Эллен узнала его. У него была рассечена кожа на голове, с волос и лба кровь стекала тонкими светло-розовыми струями прямо на лицо и путалась в густой бороде. Его ошалелые глаза бегали от угла до угла, а ноги едва держали его грузное, беспомощное тело. Фишер немедленно поднялся со стула и бросился к нему, чтобы оказать первую помощь. Адам и Нильсен рванулись в сторону открытой двери.
— Всем оставаться на местах! — Варгас вынул пистолет и махнул им в воздухе.
Время словно застыло, превратилось в вязкую субстанцию, которая поглощала все звуки, замедляла движения, обостряла запахи, особенно запахи мокрой древесины, хвои и крови, рвущийся внутрь с улицы сквозняком. Эллен ощутила, как всё внутри сжимается до размеров одного яростно бьющегося сердца, она не хотела смотреть наружу, словно чувствовала нутром, что там происходит нечто, к чему она не была готова. К чему был не готов никто.