Звезда Ада
Шрифт:
На несколько долгих минут Стервятник позабыл обо всем, даже о невыразимо нежных ласках Сегейлы. И только когда остывающая лава его извержения уже медленно текла по крутым склонам ее бедер, он вдруг заметил, что застывший взгляд Арголиды прикован к Звезде Ада, с которой он не расставался на протяжении всего пути. Ее зрачки были расширены, но вряд ли она видела хоть что-нибудь, кроме зловещего сияния. Не страсть ослепила эту женщину: она была заворожена, околдована талисманом, мерцавшим в сумраке пещеры, словно звериный зрачок. И кто знает, что нашептывал Арголиде невидимый демон, захвативший в плен ее душу?
Слот
Внезапно ему пришло в голову, что графиня с присущим ей исключительным коварством возможно попытается соблазнить Кошачьего Глаза, дабы заключить с варваром тайный союз против Стервятника — союз, скрепленный не только выгодой, но и вожделением. Это было бы вполне в духе великосветских интриг.
Люгеру стало не по себе при мысли, что он мог и опоздать со своей догадкой. И еще он уяснил следующее: теперь ему вряд ли удастся расслабиться хотя бы на минуту…
Он отстранил Арголиду и на всякий случай отодвинулся подальше от любовницы, которая, похоже, на время потеряла интерес ко всему, кроме Звезды. Покорная и безвольная, она позволила бы сейчас сделать с собой что угодно. Слот склонялся к тому, чтобы бросить здесь эту восковую куклу. Но ее могли найти люди Пепла, и тогда в любой момент следовало ожидать удара в спину. Подумав, он развернул ее лицом к свету, проникавшему в пещеру через узкий вход.
Лишь спустя несколько минут взгляд Арголиды прояснился. Как только она пришла в себя, сразу же сделалась опасной. Поскольку графиня хорошо владела собой, Слот ничего не сумел прочесть на ее лице, кроме мимолетной растерянности. Она молча оделась и отправилась на пост сменить Кошачьего Глаза. Люгер лег и притворился спящим. Кинжал он держал наготове.
Варвар появился как привидение. Вошел, неслышно ступая, и сел, прислонившись к стене. Ни разу не пошевелившись, он просидел так до самой ночи. Люгер готов был поклясться, что Кошачий Глаз спит. В отличие от варвара Слот не сомкнул глаз, хотя нуждался в отдыхе после трудного перехода и бурной любви. Впрочем, самое тяжелое испытание еще ожидало его впереди.
С наступлением темноты Стервятник и его спутники пополнили свои запасы, вывели из пещеры лошадей и продолжили путь. Теперь проводник уводил отряд от вымершего города, и вскоре о существовании Кзарна напоминала только тускнеющая корона лучей, окрашивавших южную сторону неба в зеленый цвет.
Примерно через час всадники оказались во владениях клана Песка.
Глава сорок пятая
Смерть среди песка
Они долго ехали по пустыне; людям с севера пришлось целиком довериться инстинкту варвара. В темноте человеческий глаз мог различить только силуэты и гигантские колеблющиеся тени. Единственным ориентиром было совсем уже слабое сияние Кзарна, который всадники, по совету Паука, оставили за спиной. Вскоре и оно исчезло. Наступил кромешный мрак; не было
Люгер снова убедился в том, что без Кошачьего Глаза он вряд ли добрался бы до цели. Как выяснилось вскоре, варвар захватил с собой карту, почти наверняка украденную у Паука, из чего следовало, что к походу в Долину Дракона он готовился заранее.
Поскольку в темноте от карты было мало толку, Люгер решил прибегнуть к магии, однако его попытки добыть холодный огонь оказались обескураживающими: он сумел высечь только слабые синие искры, которые проскакивали и гасли между ладонями. Что неудивительно — ведь он находился слишком далеко от родового гнезда и мест обитания духов…
Зато варвар без малейших усилий зажег «свечу Кзарна» — источник ровного и достаточно яркого света, имевшего зеленоватый оттенок. Люгер сразу смекнул, что этот небольшой продолговатый предмет со стеклянным окошком может стоить баснословно дорого — особенно на севере, где понятия не имели о реликтах, сохранившихся в опустошенном мире.
В узком луче «свечи» стала видна паутина линий, нанесенных на медный диск. До Стервятника начало доходить, что линии обозначают невидимые, но устойчивые потоки каких-то эманаций, которые воспринимаются только обитателями пустыни. Варвару оставалось найти поток подходящего направления, а затем двигаться в нем, будто плывя по течению реки.
Люгеру это вовсе не казалось чем-то сверхъестественным. Ему и раньше доводилось встречать бродячих монахов, которые на вопрос о том, каким образом они безошибочно находят нужное место независимо от погоды и времени суток, отвечали, что «ветер святых всегда дует в спину».
Однако способность улавливать эманации, по-видимому, приобрел и аббат Кравиус. Но когда? До или после того, как в него вселился Дзург?.. Люгер вдруг почувствовал себя слепым среди зрячих. Впрочем, в подобной ущербности была и положительная сторона: теперь он действовал с утроенной осторожностью, тщательно обдумывая каждый шаг и каждое слово.
Кроме того, Слоту стало чуть понятнее, что имел в виду Паук, когда самодовольно разглагольствовал о «дорогах истины», недоступных чужеземцам. Обнаружить их действительно было нелегко, а для Стервятника, который был далеко не святым и не искал истины, — попросту невозможно. А ведь существовали еще и некие «узлы», где эманации разрушали единую реальность.
Одним из них оказалось Место Пересечения — ему соответствовала звездообразная воронка на карте. В нем пересекалось множество потоков, и, по выражению Паука, «там смешались миры и больше никто не узнавал себя в разбитых зеркалах». Люгер счел это весьма невнятным и приблизительным объяснением тех опасных для рассудка искажений, которым подвергались время, материя и пространство.
Тем не менее Стервятник узнал достаточно, чтобы отыскать на карте
Кзарн — неправильной формы пятно, на котором вообще не было линий. Конечно, это могло оказаться простой случайностью, но, с другой стороны, служило подтверждением того, что для рожденных в пустыне «дороги истины» действительно заканчивались в Кзарне.
При более благоприятных обстоятельствах магическая карта, безусловно, заинтересовала бы Люгера — он даже знал, где можно выручить за нее хорошие деньги, — но сейчас его первейшей целью было выжить.