Звезда Ада
Шрифт:
Неприкасаемые владели подавляющей частью знаний. Насколько Слот понял, они и жили гораздо дольше других членов клана. Причины этого оставались неизвестными. Идея объединения кланов находилась под строжайшим запретом. Безусловно, это была «заслуга» самих Неприкасаемых, стремившихся сохранить свое господство и исключительное положение среди варваров.
Однако даже Неприкасаемые не знали, кому принадлежал в прошлом мертвый город. Паук ничего не мог сказать о загадочной древней расе, оставившей после себя грандиозный памятник и сгинувшей в пучине времен. Он умалчивал и о том, что можно потерять или, наоборот,
Они беседовали очень долго. Это был редкий случай, когда обоим почти нечего скрывать. Слот получил немало полезных сведений о территориях варваров, а взамен Неприкасаемый услышал все, что хотел, и даже немного больше: о северных королевствах, экзотических способах колдовства, оборотнях Земмура, племени ведьм и лилипутах.
Паук, так же, как и Стервятник, понимал, что судьба свела их между собой один-единственный раз; ни тот, ни другой не упустили редкой возможности взять даром то, за что обычно приходится дорого платить. Неприкасаемый рассчитывал с помощью Превращений и магии добиться превосходства над враждебными кланами. В свою очередь, Люгер стремился узнать как можно больше о будущем противнике и о том, что ожидает его в непосредственной близости от Кзарна.
Наконец разговор коснулся главного — Небесного Дракона и заодно аббата, который прежде демонстрировал удивительную осведомленность в вещах, знать о которых мало кому дано. Когда Слот прямо спросил, показывая на Кравиуса, мог ли этот человек побывать в Долине Дракона, Неприкасаемый встал и предложил прогуляться к морю.
Стервятник находился не в том положении, чтобы возражать, и они отправились на берег — два понимающих друг друга с полуслова интригана с совершенно различными судьбами: Люгер скитался по миру, подгоняемый необходимостью, страхом и неутоленной страстью к женщине, а Паук был пожизненным пленником пустыни, прикованным к месту самой своей сущностью. Паутина Кзарна не отпускала его.
Наступил вечер. Зеленое свечение озарило небо к востоку от поселения. Ветер стих, и неподвижный воздух наполнился множеством запахов и звуков. Облачная пелена висела над морем, которое было зловещим и таинственным, будто заколдованный зверь, спящий миллионы лет. Оно казалось мертвым, однако никто не знал, что происходит в вечном безмолвии его глубин…
Задолго до того, как опустились сумерки, варвары вытащили плоты на берег. Промелькнули силуэты всадников, удалявшихся в северном направлении… Люгер хорошо понимал, почему Неприкасаемый привел его сюда — здесь, на голом пляже, их не могли услышать чужие уши.
— Ты опасаешься нападения с моря? — спросил Стервятник, который по едва заметным признакам догадывался, что Паук ждет чего-то. И это ожидание вселяло тревогу.
— Такого никогда не случалось, — хмуро сказал Неприкасаемый. — И никто не достигал другого берега…
Варвары не строили лодок и кораблей. По-видимому, в них не было необходимости — южное море всегда оставалось спокойным, и плоты являлись вполне безопасным средством передвижения.
Люгер зачерпнул воды и попробовал
Поистине, невеселые мысли одолевали его на этом последнем берегу.
Он почти пожалел Неприкасаемого, который не видел и не увидит более приветливых пейзажей.
— Ты должен убить одноглазого человека, когда войдешь в Долину Дракона, — сказал вдруг Паук, внимательно вглядываясь в подступавшую к ним темноту.
— Зачем? — спросил Люгер, хотя и сам собирался избавиться от Кравиуса при первом же удобном случае.
— Тот, кого ты привел с севера, одержим Дзургом. Когда-то одноглазый побывал в Кзарне. Внутри него — другое существо, демон со звезд. Дзурга нельзя уничтожить, поэтому его спрятали в тело человека…
— Откуда ты знаешь о звездных демонах? — перебил Стервятник. Ясно было одно: Кравиус дорого заплатил за покушение на вечную нечеловеческую тайну.
— Я — Неприкасаемый, — высокомерно сказал Паук, как будто это объясняло все. — Ты должен разрушить тело Дзурга первым, иначе он возьмет и тебя. Остальное сделает Дракон.
— Мы оба шли к Дракону, и до сих пор одноглазый человек помогал мне.
— Ему нужна Звезда Ада… Ты несешь Звезду — для него ничего не может быть лучше. Когда вы придете в долину, один из вас станет лишним…
Дзург — страшное зло. Когда-то у него не было тела. Была тень, которая брала людей по ночам. Ему нужна Звезда, чтобы оживить Дракона. Тогда его ничего не остановит. Он уничтожит тебя, меня, землю и море… Я видел конец мира в снах, которые посылает Кзарн.
В этот момент какое-то покалывание в спине заставило Люгера обернуться и посмотреть в открытое море — туда, где никого не могло быть. Тем не менее он увидел размытое искрящееся облако, которое висело над свинцовой водой и почти сливалось с поверхностью.
Волосы зашевелились на голове у Стервятника: облако постепенно приобретало очертания огромной человеческой фигуры, и спустя какое-то время он узнал в этой фигуре аббата…
В отличие от Люгера, Неприкасаемый не был поглощен видением и смотрел на чужеземца с нескрываемым презрением.
— Тебя пугают призраки, человек с севера? — спросил он с кривой усмешкой. — А ведь это самая безобидная из здешних теней. Ее посылает Неприкасаемый Пепла. Там, — он показал рукой в сторону зеленой зари над Кзарном, — происходит кое-что и похуже.
Люгер отвернулся, но его не покидало ощущение смутной угрозы, исходившей от «безобидной» тени. Незаметно подкрадывалось оцепенение. Казалось, облако медленно высасывает волю и жизненную силу. Оно было кошмаром, просочившимся в явь, и потому изматывало, как бессонница…
— Имей в виду: Дзург должен быть лишен человеческого тела внутри Дракона, — продолжал Неприкасаемый. — Иначе существо освободится и снова начнет блуждать по миру. Ты станешь первым, кого оно выпотрошит. Но даже если повезет, ты сумеешь уничтожить всего лишь оболочку. Тебя может спасти только талисман, оживляющий Дракона…