Звезда Авроры

Кристофф Джей

Но с этой болью, с прикосновением приходит какая-то подвижность. Это значит, что я могу приподняться на локтях и еще раз глянуть на того парня. Его нижняя половина тела стала темно-серой, из чего я делаю вывод, что сейчас он, к сожалению, в штанах.

Вот только начал день налаживаться.

Обнаружение штанов зароняет во мне зерно сомнения, и я заглядываю под покрывающую меня легкую серебристую ткань, проверить, я-то во что одета? Оказывается, совсем

ни во что.

Гм.

Вновь смотрю на парня, и в тот же момент он оборачивается ко мне. Глаза у него открываются шире – он замечает, что я очнулась. Я набираю воздуха заговорить, но горло сводит кашлем и такой болью, будто кто-то мои голосовые связки по волоконцу выдергивает.

– Как себя чувствуешь? – спрашивает парень.

– Это Октавия? – хриплю я.

Он качает головой, смотрит на меня синими глазами.

– Как тебя зовут?

– Аврора, – удается мне произнести. – Аври.

– Тайлер, – отвечает парень.

Надо его спросить, где я. То ли мы на «Хэдфилде» и я рано очнулась, то ли я снова на Земле и экспедицию отменили. Но что-то в его глазах заставляет меня воздержаться от вопроса.

А он упирается лбом в стекло между нами, со стуком. Как я в то окно на Восемьдесят Девятой улице.

Воспоминание застает меня врасплох, накатив внезапной волной «я-хочу-к-маме».

Судя по выражению лица Тайлера, ему не лучше, чем мне.

– С тобой-то что случилось? – спрашиваю я шепотом.

– Пропустил, – говорит он наконец. – Набор пропустил. Весь.

Я понятия не имею ни что за Набор, ни почему это так важно. Но все же спрашиваю:

– Пришлось отвлечься на другое?

Он кивает и вздыхает:

– Тебя спасал.

Спасал.

Не нравится мне это слово.

– И непонятно теперь, кто мне достался, – говорит Тайлер, и мы оба знаем, что он просто меняет тему. – У меня было право первых четырех выборов, а теперь придется черпать со дна. Самый отстой. А я только следовал прави…

– Не все так плохо, Тай.

Это тихо промурлыкал голос, источник которого мне не виден. Голос девичий.

Тайлер резко отворачивается от меня, как от вчерашней газеты, распластывается по стенке своей камеры.

– Скарлетт!

Я осторожно оборачиваюсь в ту сторону – для этого требуется все продумать и рассчитать, тело пока ничего не хочет делать без плана, – и вижу двух девушек в синевато-серой форме, того же цвета, что и штаны, которые Тайлер вроде как вдруг обрел. У одной пылающие рыжие – фактически оранжевые – волосы, восхитительная покраска, пострижены несимметричным бобом, обрамляющим точеный подбородок – в точности как у моего спасителя. У нее такие же полные губы, такие же густые брови. Форменная юбка впечатляюще коротка. Девушка высока и прекрасна. Предположительно, это и есть Скарлетт.

У второй узкое лицо, на горле – татуировка парящего феникса (ой!).

Черные волосы, сверху длинные и взъерошенные, с боков сбриты, под ними татуировки. Я вижу, что у нее ямочки и улыбка должна бы быть классной, но это все приходится предполагать не глядя, потому что сейчас у нее вид такой, будто любимую бабушку убили.

– Кэт? – обращается к ней Тайлер.

Голос его тихий, будто просящий.

– Меня Кетчетт пытался к себе забрать, – говорит Кэт. – И еще многие после него. Я им всем объяснила, что у меня Альфа уже есть, просто не сумел явиться.

– Объяснила, значит. Кетчетт еще дышит?

– Ага, – ухмыляется девушка. – Но если зайдешь в часовню, можешь помолиться за его яички.

Тайлер медленно выдыхает, прикладывает ладонь к стеклу, Кэт прислоняет свою с другой стороны.

Девушка с оранжевыми волосами на них смотрит.

– Мне не пришлось настолько упорно настаивать на своем, – говорит она сухо. – Но я вряд ли могла оставить тебя одного. Ты же угробишься, младший братец, если меня не будет рядом, чтобы тебя отговаривать от глупостей.

Татуированная закатывает рукава форменной кофты, обнажая новые чернила.

– Кстати, насчет угробиться. Ты не хотел бы нам рассказать, за каким чертом ты в Складку поперся один? Опять не той головой подумал?

Скарлетт кивает, поддерживая:

– Спасать барышень от беды – это ну совсем в духе двадцать второго века, Тай.

Что она сказала?

Тайлер вскидывает руки, будто говорит: «Чего вы от меня хотите?» – и девушки обращают любопытствующие взгляды ко мне, лежащей. Изучая. Оценивая.

– Волосы ее мне нравятся, – объявляет Скарлетт. И, будто вспомнив, что я все-таки человек, обращается ко мне чуть громче и медленнее: – Мне нравятся твои волосы.

Вторая фыркает, явно менее впечатленная.

– Ты ей сообщил уже печальную новость про ее библиотечные книги?

– Кэт! – рявкают эти двое в один голос.

Она не успевает ответить, как вмешивается взрослый голос:

– Легионер Джонс! Ваш карантин снят, вы можете идти.

Тай смотрит в мою сторону, мы встречаемся взглядами. Он колеблется.

Ты ей сообщил уже печальную новость?

– Вы можете позвонить утром и узнать, когда ее можно навестить, – продолжает голос.

Тайлер неохотно кивает, выходит из своей камеры через открывшуюся с шипением дверь. Глянув на меня последний раз, все трое покидают помещение, Тай исчезает из виду, и доносится его голос:

– Эй, рубашку мне можно какую-нибудь?

Мой мозг начинает сопоставлять факты; летаргия криосна уходит, сменяясь оживлением.