Звезда и тень
Шрифт:
— Сожалею, — повторял он снова. — Я не знал, мне некуда было больше пойти.
Девушка прикрыла глаза. На какую-то долю секунды Сэмми подумал, что это от отвращения. Он, должно быть, это заслужил, он не должен был допустить, чтобы с ним такое случилось, надо было что-то сделать, а он был слишком напуган и беспомощен.
Но она не отвернулась от него. Наоборот, еще теснее прижала к себе, и эти объятия были теплыми, крепкими, пахнущими ветром и цветами.
— Никогда больше, — она сказала с большой силой. Голос ее ей изменил, и он заметил, что она снова плачет. — Забудь обо всем, Сэмми. Забудь все, что было, вплоть до сегодняшнего дня. Теперь
Дом. Он прижался к ней и спрятал лицо в холодных цветах. Мальчик боялся разрыдаться. Хотел сказать что-то, как взрослый, но не знал в свои восемь или девять лет, что ему следовало сказать сейчас. Ее слезы текли у него по щекам, ему захотелось заплакать самому, но глаза были сухими, а из горла вырывались сдавленные всхлипы. Он хотел что-нибудь сказать, но…
— Спасибо, о, спасибо. О, дома!..
ЛЕДА СМОТРЕЛА, НЕ ОТРЫВАЯСЬ. Семьюэл Джерард обратил на нее внимание, как только увидел. Их взгляды скрестились на мгновение: ее — недоумевающий, а его — пристальный и сверкающий. Красота юноши казалась невероятной… совершеннее мраморных произведений искусства, превыше мечты, превыше всего.
Это было удивительное мгновение. Он глядел на Леду, как будто знал ее и не ожидал здесь увидеть. Но она-то его не знала, никогда не видела.
Его взор преследовал ее. Леди Кэтрин вышла вперед, разговаривая с мистером Джерардом спокойным голосом, как будто было обычным делом говорить с этим архангелом, сошедшим к земным людям. Губы его слегка изогнулись в подобие улыбки, адресованной леди Кэтрин, и Леда неожиданно подумала: он любит ее.
Конечно, это была пара, бросающая вызов судьбе, так совершенны были они оба. Смуглая красавица и светловолосое, солнечное божество. Они предназначены друг для Друга.
— Да, хорошо, — послышался его голос.
— А теперь объясните нам, что эти несчастные леди пытаются сказать? — потребовала леди Кэтрин, подведя его к японкам.
Он отстранил ее руку и по очереди поклонился каждой из женщин, сидящих в кресле. Утреннее солнце озарило его сквозь высокие окна, как бы даря свое покровительство, зажгло золотом его волосы. Он выпрямился, поднял взор из-под красивых и длинных ресниц, более темных, чем волосы, и заговорил на незнакомом языке, состоящем из отрывочных слогов, поклонился снова с изысканной учтивостью прежде, чем закончил свою краткую речь.
Более молодая леди ответила потоком слов и жестов, один раз склонив голову по направлению к королеве Капяолани с робкой улыбкой.
Он снова задал ей вопрос. Она хихикнула и начертила в воздухе какие-то знаки, словно показывая что-то на своей фигуре.
Мистер Джерард снова поклонился, когда она закончила. Он взглянул на королеву и ее сестру.
— Это касается фасона, мадам. Особого рода платья. Как и у леди Кэтрин. — Его акцент был скорее американским, чем английским. И он говорил так серьезно, как будто на чаше весов лежала судьба наций. — Ее Величество королева Капиолани при дворе была одета в белое платье, мадам? С пышной вышивкой? — Он сделал легкое движение рукой: неловкое мужское подобие жеста японской принцессы, округлый жест. Краска слегка зарумянила его щеки. — Свободное? Без… А?
— Без корсета, — догадалась леди Кэтрин. Мистер Джерард еще гуще покраснел под своим загаром. В его глазах было смущение. Леди всех национальностей заулыбались. Поистине, юноши так очаровательно наивны.
— Да, — произнесла нараспев принцесса, — это му-уми-и из японского шелка. — Они заговорили с сестрой еще на одном языке, более мелодичном и
Мистер Джерард улыбнулся и снова обратился к восточной леди:
— Японский шелк, не так ли? — и получил в ответ живое щебетанье и утвердительные кивки. Он оглянулся и перевел:
— Они хотят поблагодарить Ее Величество за честь, оказанную их стране.
Последовала целая серия любезностей и поклонов ко всеобщему удовлетворению. Мадам Элиза зааплодировала, вновь проявляя свои раскованные французские манеры.
— Конечно, вы получите платье из белой парчи, сшитое по гавайской моде. Я видела его описание на страницах журнала «Королева». Может быть, Ее Величество разрешит сделать копию?
Оказалось, что все дело именно в этом. Ее Величество отнеслась благосклонно к достопочтенным королевским особам из Японии. Ливрейному лакею было поручено доставить из отеля заветное платье, а тем временем требовалось выбрать ткань. Это должна быть светлая парча. Бедный мистер Джерард, как переводчик, искусно сплетал сети фасонной дипломатии.
Леда поспешила выяснить, что у них было в запасниках. Она вернулась, нагруженная до самого носа пятью рулонами белого и светлого шелка. Как только она вошла в зал ателье, мистер Джерард подошел к ней, мгновенно забрал из рук всю ее ношу.
— О, что вы, пожалуйста, — она немного задыхалась, — не беспокойтесь, сэр.
— Никакого беспокойства, — сказал он мягко, складывая рулоны на прилавке.
Леда опустила глаза, делая вид, что расправляет шелк. Взглянула сквозь ресницы — он все еще глядел на нее. Встретив ее взгляд, он тут же отвернулся, и она не могла понять, что было написано у него на лице, был ли проявленный к ней интерес лишь плодом ее воображения. Но она и не хотела, чтобы он проявил к ней интерес именно здесь — только не здесь — никогда; она бы этого не вынесла. Девушка из ателье не должна засматриваться на мужчин. Все это просто причуды — и этот поразительно красивый мужчина прекрасной внешности, которым она не могла не восхищаться.
Странно и невероятно, но он казался ей знакомым. Однако это мужское лицо с безупречными чертами забыть было бы невозможно. Даже его движения казались ей памятными: его сдержанная и сосредоточенная грация, подчеркнутая темным, традиционного покроя, утренним костюмом с заостренным воротничком. Его широкие плечи, высокая фигура, замечательные темные ресницы и серые глаза — этот образ ожег ее сознание когда-то раньше. Она могла лишь предположить, что видела иллюстрацию в книге, изображающую блистательного героя, очаровательного принца на белом коне.
А сейчас он находился здесь, в салоне мадам Элизы, стоя в задумчивой позе, окруженный яркими шелками и щебечущими женщинами.
Другие девушки из ателье под всевозможными предлогами заходили в зал. Имя мистера Джерарда было у всех на устах. Расстилая по прилавку парчу цвета слоновой кости, Леда видела затаенную ухмылку мисс Кларк, увлеченную приведением в порядок прилавка, который в этом не нуждался.
Леда постаралась эту ухмылку проигнорировать… Мисс Миртл считала мужчин не от мира сего, не вполне достойными для обсуждения, единственное исключение сделала для того НЕВОЗМОЖНОГО ЧЕЛОВЕКА, который очевидно, заключал в себе целый букет всевозможных разнообразных пороков, свойственных человеческой душе. Вот почему этот НЕВОЗМОЖНЫЙ ЧЕЛОВЕК так хорошо подходил для беседы с целью воспитания Леды и для наставления ее на путь истинный, что и происходило с жесткой регулярностью в гостиной мисс Миртл на протяжении долгих лет.