Звезда козодоя
Шрифт:
— Сабуро! Говоришь, что ничего не знал. Ай-яй-яй, Сабуро. Нужно сделать все так, как было.
Матасабуро растерянно промолчал, а затем сказал:
— Ну, хорошо, тогда я его сюда положу, — и положил этот лист у корней куста.
Итиро сказал:
— Пошли быстрее. — Следом за ним пошли и все остальные, лишь Косукэ остался и бормотал что-то вроде:
— Я ничего не знаю, а лист, который сюда положил Матасабуро, не на месте лежит.
Однако все ушли уже далеко, и Косукэ пришлось
Мальчишки поднимались в горы по узкой тропинке среди мисканта. В оврагах на южной стороне росли редкие каштановые деревья, а внизу были тихие заросли дикого винограда.
— Если все прознают об этом месте, то повадятся рвать виноград, — сказал Косукэ.
Тогда Сабуро сказал:
— А я буду каштаны собирать, — и, подобрав камешек, бросил его крону дерева.
Упал каштан в колючей скорлупе.
Соскоблив ее обломком палки, Сабуро извлек две половинки белого ядрышка. Все остальные увлеченно собирали виноград.
Косукэ предложил пойти еще в одно место. Когда он проходил под каштановым деревом, на него вдруг сверху полилась вода и промочила его так, будто Косукэ окунули в речку. Косукэ изумился, открыл рот и посмотрел наверх, а там сидел Сабуро и со смехом утирал лицо рукавом.
— Эй, Матасабуро, что ты там делаешь? — зло спросил Косукэ, глядя наверх.
— Это ветер подул, — сдерживая смех, ответил Сабуро с дерева.
Косукэ отошел от дерева и стал собирать виноград в другом месте. Косукэ складывал виноградные грозди, пока не набрал столько, что ему одному было не унести. Губы его уже окрасились в фиолетовый цвет, а вид у него был ужасно деловитый, будто у взрослого.
— Ну, теперь можно и домой возвращаться, — сказал Итиро.
— Давайте еще соберем, — предложил Косукэ.
В этот момент на голову Косукэ опять полились холодные капли. Косукэ опять с изумлением посмотрел вверх, однако на сей раз на дереве Сабуро не оказалось.
Хотя нет — из-за дерева торчали локти Сабуро, и доносился еле слышный смех. И тут Косукэ рассердился уже по-настоящему.
— Эй, Матасабуро, ты опять за свое?!
— Это ветер подул.
Все громко рассмеялись.
— Эй, Матасабуро, это ты потряс дерево.
Все опять громко рассмеялись.
Косукэ сердито насупился и, посмотрев в лицо Сабуро, сказал:
— Лучше бы таких, как ты, вовсе не было на свете. Сабуро с хитрецой рассмеялся.
— Косускэ-кун, извини.
Косукэ хотел было сказать что-то еще, однако был так сердит, что не смог придумать ничего лучше, как снова заорать:
— Эй, ты, Матасабуро, хорошо, если бы в мире не было твоего ветра.
— Извини. Но ведь и ты меня не любишь, — сказал с сожалением Матасабуро, хлопая глазами.
Однако злость Косукэ
— Матасабуро! Лучше бы ветра вообще не было в мире!
Матасабуро стало даже интересно, он рассмеялся и спросил.
— Вот ты говоришь, хорошо бы, чтобы ветра не было, а почему? Приведи свои доводы! — сказал Матасабуро строго, как учитель, и поднял вверх палец.
Косукэ показалось, что он на экзамене, — вот ведь глупость какая! Ему стало ужасно досадно, но делать нечего, надо было отвечать.
— От твоих проказ зонтики ломаются.
— А еще, а еще? — спросил Матасабуро с интересом, сделав шаг вперед.
— Ну, еще ветки ломаются, все вверх тормашками летит.
— А еще, а еще?
— Ну, дома рушатся.
— А еще, а еще?
— Ну, свет гаснет.
— Что дальше, что дальше?
— Ну, шапки слетают.
— А еще, а еще? Что дальше?
— Ну, бамбуковые шляпы уносит.
— А еще? А еще?
— Ну, еще электрические столбы падают.
— А еще? А еще? А еще?
— Еще… ну… ну, крыши улетают.
— А-ха-ха, крыши с домов? А еще что-нибудь? Ну?
— А еще, ну, ну, лампы гаснут.
— А-ха-ха, лампы, значит. Ну, про свет ты уже говорил. И это все? А что же еще? Еще, еще, еще.
Косукэ растерялся. Он все почти перечислил, и ничего больше на ум не шло.
Матасабуро становилось все интереснее и интереснее, и он, выставив палец, спросил:
— А еще? А еще? Ну же! Что еще?
Косукэ раскраснелся, немного подумал и, наконец, ответил.
— Ветряные мельницы ломаются.
И тогда Матасабуро рассмеялся, подпрыгивая на месте. Остальные тоже рассмеялись. Они смеялись, смеялись и смеялись. Наконец, Матасабуро перестал смеяться и сказал.
— Смотри-ка, наконец ты сказал про ветряные мельницы. А вот сами они плохо о ветре не думают. Конечно же, бывает иногда, что они ломаются, но чаще всего они крутятся себе и крутятся. Нет, они, наверняка, плохо о ветре не думают. И к тому же все это просто смешно. Ничего серьезного. Ты только ну да ну и говорил. А в конце еще и мельницы посчитал. Правда, ужасно смешно!
Матасабуро опять так расхохотался, что на глазах выступили слезы.
Тут уж и Косукэ совсем забыл, что сердился на Матасабуро. И рассмеялся вместе с ним. Матасабуро смягчился и сказал:
— Косукэ-кун, извини за мои шутки.
— Ну, тогда идем, — сказал Итиро и дал Сабуро пять гроздей винограда.
А Сабуро каждому дал по два белых каштана. Они все вместе спустились до нижней дороги, а затем каждый побежал к себе домой.
Седьмое сентября