Шрифт:
Все персонажи вымышлены, любое совпадение
с реальными людьми – случайно.
Часть
I.
Яйца АНтона
От автора
В конце девяностых, начале двухтысячных годов ЭКСМО выпустило роман «Сверчок для девочки», в двух книгах, в твёрдом переплёте. Издательство назначило, без согласования с автором, коммерческие названия книгам «Лох и бандиты», «Лох – друг бандитов». Роман четырежды переиздавался, дважды в формате покетбука с мягкими обложками и самыми невероятными названиями.
Весьма пригодилась третья часть романа в формате покетбука с названием «Лох и кидалы». Пригодилась для
Под завершение контракта издательство ещё раз переиздало роман в двух книгах в твёрдом переплёте, без согласования с автором, под другими, «умопомрачительными» названиями «Гоп со смыком» и «Мешок баксов и немного рублей». Один из одноклассников прислал обе книги автору из… Канады, другой – из США для возврата с автографом. Можно смело сказать, что «лохиндиада» успешно разошлась по всему миру.
Надо признать, книги издавались очень приличными тиражами. Купить экземпляр можно было в любом крупном городе. В качестве сценариста и продюсера, автор побывал на съёмках кинопроектов во множестве городов, не только Российской Федерации. Было весьма удобно завязывать знакомства с новыми коллегами и раздаривать книги с автографами в Сургуте, при съёмках телесериала «Золото Югры», в Екатеринбурге при работе над документальном фильмом по заказу Уральского оптико-механического завода, в Лимасоле острова Кипр, в магазинчике для русского читателя в здании универмага «Вульворс», в Париже в книжном магазинчике близ метро «Сталинград» и так далее.
Роман «Звезда Саддама» был предложен издательству ЭКСМО в начале двухтысячных до вторжения американцев в Ирак. Редактура издательства не поверила в происходящее на страницах романа и отказало автору в издании. Думаю, зря. В то время роман, по твёрдому убеждению автора, стал бы бестселлером. Особенно, вторая его часть, в которой действие развивалось в Багдаде, Мосуле, Басре под бомбежками ВВС американцев и коалиции.
Как сказал прототип главного героя, успокаивая автора за отказ издательства печатать роман, наверное, надо дать зажить ране, а потом с удовольствием расковырять заскорузлую корочку, испытывая боль и удовольствие от воспоминаний.
Что автор и попытается сделать с новыми возможностями электронного издательства .
Вместо предисловия
«Заходили против солнца. Слепящую дорожку бликов Гудзона разорвал диск лопастей чёрно-зелёного игрового вертолёта «Ирокез». Хищная стрекоза круто заложила вираж перед зеркальными башнями Нижнего Манхэттена, описала круг над островом «бедных и страждущих» – Эллис-Айленд.
Во время подлёта к Либерти-Айленд двое головорезов в чёрном болтались под брюхом вертолёта на верёвочной лесенке, как бычки на кукане, едва не зацепились за острые зубцы короны «матери эмигрантов». Боевики эффектно зависли над факелом Статуи Свободы. Один из них скользнул на тросе вниз, на смотровую площадку, перегнул через перила головой вниз рыжеволосую девицу. Второй страховал партнёра с подвески, выцеливая автоматом с глушителем возможное сопротивление со стороны туристов. Мирные экскурсанты из Азии на площадке в ужасе отпрянули в стороны, спрятались за факел. Лишь один храбрец – тучный мужчина отважно вцепился в плечо похитителя, пытаясь оттащить от рыжеволосой жертвы. Но замер от удара локтем по лицу. Его ослепительная белая футболка вспучилась кровавыми язвами от выстрелов второго боевика. Рыжая пленница взмыла в воздух, нелепо и беспомощно болтая руками и ногами, подцепленная тросом за специальный бандаж.
Над сверкающей гладью залива пронеслась механическая мельница, в её чрево затягивали на подвеске добычу. Огненной кометой устремился в воды Гудзона парик с головы несчастной. «Летающий индеец» возвращался на базу после успешной операции похищения дочери крупного банкира».
(отрывок
История начиналась красиво, эффектно, кинематографично. Нью-Йорк, Манхеттен, Либерти-Айленд со статуей Свободы, с голливудским размахом киносъёмки фильма, совместного производства Франция-Италия-Россия.
Долгое время никто не догадывался, что молчаливый увалень – оператор русской съёмочной группы Мирон Храмцов вёл тайный дневник. Записи в ученической тетрадке со спиралькой выглядели вычурно, но вполне литературно. Между абзацами текста, между строк, на полях тетрадки громоздились цифры и загадочные знаки. Назначения их не понял бы и продвинутый. Найди дневник французы, итальянцы или американцы, могли бы подумать, что русский оператор – шпион. Лет двадцать за шпионаж ему было бы гарантировано. Американцы долго разбираться бы не стали. Наши бы свидетелей из той же съёмочной группы. Храмцову удавалось вести записи тайно, в часы отдыха. Сам себя он шутливо считал «бортовым самописцем» – «чёрным ящиком», на всякий аварийный случай, как в авиалайнере.
Много позже литературный текст по следам событий позволил Мирону, не без помощи французских меценатов, под псевдонимом Мира Блэк напечатать в парижском издательстве криминальный роман, на основе реальных событий, и получить приличный гонорар, который был растрачен за полгода шикарной жизни в Париже. Но это совсем другая история.
Крупный план
– Парфэ! Парфэ! (Отлично! – фр.) Файн! Кам бэк! (Прекрасно! Возвращайся! – англ.) – девичьи тенором закричал Мишель Тоти с кресла второго пилота, пытаясь в восторге перекричать рокот вертолёта, хотя у всей группы были наушники внутренней связи. Второй дубль продюсеру и запасному режиссёру понравился больше. В киноэкспедиции в США француз Мишель, исполнительный продюсер проекта, по русским понятиям, директор фильма выполнял и роль выездного режиссёра.
– Хрен вам зелёный, а не парфэ! – злобно гаркнул Храмцов, наблюдая за съёмками основной кинокамеры через дубль-монитор видеоподсмотра. – Примитив долбанный!
Члены съёмочной группы, двое милых француженок, исполняющих роли ассистенток режиссёра, и трое мужчин, на борту операторского вертолёта сделали вид, что не желают слышать «долбанного» русского. Его услышал только пилот вертолёта, не поворачиваясь, одобрительно задрал вверх оттопыренный палец правой руки. Джеймс Кларк, совсем не Джеймс Бонд внешне, тучный мужик с животиком, стриженый бобриком, с мужественными морщинами на широком, скуластом лице, с прищуром убийцы, на самом деле был добродушным и молчаливым малым за шестой десяток лет. Ветеран войны во Вьетнаме, он с энтузиазмом поддержал идею «русского Кинг Конга» и второго оператора Мирона Храмцова, чтобы задействовать в киносъёмках два вертолёта Белл UH -1 «Ирокез», самую популярную «вертушку» времён боевой юности Кларка и военной авантюры американцев.
«Оторваться по полной!» Американец выучил эту русскую фразу, когда понял её значение. Задолго до съёмок, при подготовке и оформлении разрешительных документов, в баре отеля Храмцов терпеливо втолковывал новому дружбану значение фразы, её драйв и смысл. За десятком «дриньков рашн водка» Мирон взахлёб рассказывал, как круто и эффектно для фильма будет выглядеть эта сцена с боевым вертолётом. Про умопомрачительный фильм 1979 года Фрэнсиса Копполы «Апокалипсис нау» Храмцов, фанат фильма, благоразумно умолчал, не понимая, насколько откровенно можно себя вести с напыщенным, хмурым боевым пилотом и рассуждать на тему американского вторжения во Вьетнам. Но вот фильм «Голубой гром» 1983 года они с Кларком обсуждали до вечера, с восторгом пересказывая друг друга кадры и сцены из фильма, хотя в качестве супер-вертушки был занят на съёмках французский вертолёт «Газель», на который была установлена кабина в стиле АН-64 «Апач».