Звезда
Шрифт:
***
Королевская процессия, растянувшись длинной вереницей по узкой дороге, сжатой с обеих сторон непролазной чащей вышла к большой овальной поляне, на которой было решено устроить ночлег. Боевые кони в чёрных попонах шли небыстрым шагом, не уходя в отрыв от нагруженных скарбом рабочих лошадок. Хотя в Роне принца обеспечили бы всем необходимым, он предпочёл пользоваться своим. Неман вёз с собой недельный запас провизии, повара, брадобрея – тех, кому он доверял, не боясь быть отравленным или зарезанным опасной бритвой. Впереди ехали два воина с королевскими штандартами, украшенными символом царствующего дома:
От Зелёного Дола до Роны было не больше полутора суток езды, но отягчённому поклажей обозу день понадобился лишь для того, чтобы добраться до границ королевства. Завтра к обеду Его Величество окажется на нейтральной земле, территория которой по давнему договору подлежала совместному использованию, никому конкретно не принадлежа. А потом ближе к ночи начнутся владения Роны. Об этом можно будет узнать по дорожным столбам с изображением соответствующих гербов, ведь пока все пять королевств формально были единым целым, и границы между ними отсутствовали.
Поляну для своих нужд приспособили бортники или кто-то ещё из лесных скитальцев, повсюду виднелись чёрные следы кострищ, да и сама она выглядела довольно ухоженной. Королевская челядь принялась рубить шесты для установки походных шатров, выкладывать провизию, таскать воду кожаными вёдрами из ручья неподалёку, разводить костёр и готовить походный ужин.
Стреноженных лошадей конюхи пустили на выпас; кони, раздувая ноздри, настороженно фыркали от доносящегося запаха притаившихся в дебрях хищников. Хотя дорога эта бала коротким путём, связывающим два королевства, встречных было немного. Торговцы и зажиточные люди предпочитали сплавляться по Лее, пусть дорога тогда заметно удлинялась, зато вероятность быть обобранному в лесной глуши сводилась к минимуму.
Банды грабителей, возглавляемых полумифической предводительницей, неуловимой Минорой наводили ужас на богачей, к бедным же относились лояльно, нередко даже делились отобранным добром. Кто-то говорил, что она ослепительно красива и при взгляде на неё мужчина тут же терял голову. А кто утверждал, что лет ей уже под восемьдесят, и это высокая толстая старуха с бельмом на левом глазу и короной усыпанной бриллиантами. Но скорее всего, ошибались те и другие. Атаманшу из живых никто не видел, лишь молва о ней разносилась по весям и от того казалась она подобной разбойничьему преданию. Возможно, и не было никакой Миноры, а «подвиги» приписываемые ей совершались разными ватагами лихих людей, списывавших свои грехи на «неуловимую» разбойницу.
В походном шатре Неман при свете свечи написал письмо с вестью о своём прибытии и, запечатав свиток сургучовой печатью, отправил с посланцем в Рону. День закончился, и можно было ложиться спать. Он уже собирался это сделать, когда неожиданная суета снаружи нарушила его планы.
Запоздалый гонец, спешившись с лошади, быстрым шагом направился к временной резиденции Немана, стоявшей особняком у края поляны, но часовые на входе преградили ему путь.
– Срочное письмо из Зелёного Дола, – воскликнул покрытый дорожной пылью запыхавшийся вестник, однако старший стражи лишь отрицательно покачал головой:
– Давай малец, я передам Его Величеству, когда он проснётся.
– Никак невозможно, дело настолько срочное, что я должен немедленно вести ответ. У вас найдётся быстрая лошадь, а то свою я, похоже, загнал.
– Лошадь-то найдётся, но будить короля я не буду, что бы там не стряслось. Садись и жди.
– Ты
– Что случилось? – требовательно спросил он и стражник, указав на гонца, хотел ответить, но тот опередил его, вскочив на ноги и успев церемонно раскланяться выпалил: – Ваше Величество. Из самого Зелёного Дола я мчался к Вам, едва не загнав лошадь, а этот истукан не пускает меня пред Ваши очи.
– Так давай же письмо, – встревоженно произнёс молодой человек; с почтительным полупоклоном «малец» протянул свиток напомнив: – Ответ мне нужен сейчас, а самое главное Ваш брат просил передать на словах.
– Да что же там такое стряслось?! – негодующе воскликнул Рональд. – Лея вышла из берегов и утопила всех этих бездельников, которых Уродец посадил, пользуясь нашим именем?
Мальчик молчал, однако по усталому решительному лицу его было видно, что он лучше даст изрубить себя на куски, чем промолвит хоть слово при посторонних.
– Хорошо, заходи, – после короткого раздумья сказал Неман, но стражник, преградил гонцу дорогу, собираясь его обыскать.
– Осторожнее сир, – безропотно произнёс тот, покорно разводя руки в стороны, – я с детства боюсь щекотки и могу, не сдержавшись, обмочить ваши сапоги.
– Не нужно, Галлер, ведь это всего лишь мальчишка, – делая ударение на первом слоге в имени, остановил его принц. Охранник посторонился, и гонец наконец-то вошёл в королевский шатёр, впрочем, ничем особо не отличавшийся от остальных, разве что более изысканным убранством. Сломав сургучовую печать, принц развернул свиток и удивлённо взглянул на парня: – Но здесь же ничего нет.
– Нет, Ваше Высочество, потому что всё самое важное я должен сказать Вам лично, – неожиданно сделав шаг вперёд, тот приблизился к Неману вплотную, и слегка привстав на цыпочки, зашептал ему на ухо. Одновременно выпустив из рукава камзола спрятанный клинок, юноша, вкладывая в удар вес и силу инерции движения, вонзил его по рукоять в левую половину груди молодого монарха. Неман умер мгновенно, лишь вспышка боли отразилась в расширившихся зрачках и тут же глаза его помертвели, словно огонь, горевший внутри него, угас. Зажав готовый вырваться стон из уст жертвы свободной рукой, убийца опустил падающее тело в стоящее рядом кресло и, вытащив из тела нож, отправился к противоположной входу стене. Взяв стоящую на столе свечу в залитом воском канделябре, он разрезал крепкую промасленную снаружи ткань и, выставив в щель руку, сделал три круговых оборота, защищая свободной ладонью пламя от дождя и ветра.
Вернувшись к покойнику, он положил безжизненное тело на пол и сев на его место, бросил на стол снятые перчатки. Взяв замеченный раньше кувшин с водой и чистое холстинное полотенце, не обращая внимания на шум начавшейся в лагере схватки, он достал из внутреннего кармана маленькую, с вида золотую баночку и, сняв крышку, закрыв глаза, принялся лёгкими движениями пальцев наносить мазь на своё лицо. Жестокий бой, разгораясь, дошёл да своей кульминации, во время которой несколько арбалетных болтов пробив покров, влетели внутрь, а потом стал стихать, откатившись к окраинам лагеря.