Звезда
Шрифт:
22 января 2003 года, штат Флорида, США
Дэйва Адамски разбудил телефонный звонок. Он сел на разворошенной постели, слепо пошарил вокруг и схватил трубку:
— Слушаю.
— Доброе утро, господин Адамски, — произнес смутно знакомый голос с акцентом. — Извините за беспокойство, но я не могу ждать. Это Маринин.
— Сколько сейчас? — поинтересовался Адамски, зевая.
— Уже шесть, — сообщил корреспондент «Московских новостей» деловито. — Не могли бы мы встретиться на континенте? Например, через
— Бог мой! Что за срочность?
— Я всё объясню при встрече.
И Маринин положил трубку.
Проклиная «русских шпионов» и их «шпионские манеры», Адамски тем не менее поднялся и пошлепал в душ. Будучи человеком бессемейным, он жил в гостинице для сотрудников Центра Кеннеди, и часа ему вполне хватило, чтобы умыться-побриться, вывезти машину из подземного гаража и добраться до «континента» — то есть до города Орландо, находящегося в сорока минутах езды по шоссе номер 50.
Маринин действительно ждал его за столиком в кафетерии «У роз» — довольно непритязательной забегаловке на окраине, имевшей только одно достоинство: кофе здесь наливали круглые сутки.
— О’кей, — сказал Адамски, присаживаясь на свободный стул. — Надеюсь, были причины вытащить меня из постели в несусветную рань?
— Мне казалось, настоящие американцы никогда не спят, — без малейших признаков иронии заявил Маринин. — А причины у меня были. Вам кофе заказать?
— Не надо, — Адамски поежился, потому что по утрам во Флориде было довольно зябко. — Выкладывайте.
— После запуска «Колумбии» я собирался вернуться в Вашингтон. Но мое начальство... э-э-э... в Москве попросило задержаться еще на несколько дней. А этой ночью ко мне пришло письмо по электронной почте. В нем мне приказали оставаться в Центре Кеннеди до тех пор, пока не разрешится кризис...
— Кризис? — удивился Дэйв. — Какой кризис?
— Кажется, «Колумбии» угрожает серьезная опасность. Хазбанд и другие могут погибнуть.
— Что за чушь? Программа миссии выполняется в полном объеме...
— Уже не выполняется! — остановил собеседника Маринин. — Думаю, вам вскоре сообщат об этом. Однако я вызвал вас по другой причине. И это нельзя рассказывать по телефону.
Адамски всё еще не перекипел от обрушившейся на него новости, но больше от возмущения тем обстоятельством, что московский журналист знает больше, чем сотрудник пресс-службы Космического Центра, а потому принял новое высказывание Маринина в штыки:
— Уж не думаете ли вы, что у нас прослушивают телефоны? Здесь вам не Россия!
— Не Россия, — согласился Маринин. — Но предосторожность не помешает. Видите ли, Дэйв, я не хочу мутить воду в этой непростой ситуации. Зачем вашему руководству лишняя головная боль?
— Тогда зачем вам я? — сварливо осведомился Адамски.
— Я довольно слабо разбираюсь в американской космонавтике, — в который уже раз признался Маринин. — Но отечественную космонавтику знаю неплохо. Более того, у меня много друзей среди тех, кто работает в отрасли. Если ваше начальство не сумеет найти выход из кризиса, вспомните обо мне, Дэйв. Я буду в Орландо и постараюсь сделать всё, от меня зависящее, чтобы помочь установить нужные контакты.
— У нас и так неплохие отношения с Россией, — гордо сказал Адамски. — К чему
Маринин, подумав, ответил так:
— Я опасаюсь только одного, Дэйв. Я опасаюсь, что руководство НАСА исчерпает все возможности решения кризиса и отдаст приказ, который неизбежно приведет к гибели «Колумбии». Потом придумают убедительную версию, почему так произошло. Но правда будет сокрыта. И никто не поверит тем, кто будет утверждать, будто «Колумбию» можно было спасти...
— Это бред!
— Надеюсь, что это бред. Однако обстоятельства таковы, что заставляют задуматься: а готовы ли высшие менеджеры НАСА признать свои ошибки и обратиться за помощью к другим космическим корпорациям? Ведь они уже засекретили информацию о проблемах миссии. Что будет дальше?
Адамски не нашел, что ответить на этот убийственный аргумент. Он только насупился еще больше.
— И я прошу вас по-дружески, — продолжал Маринин. — Вспомните обо мне в нужный момент. И если представится случай, намекните своему начальству, что русские знают о проблемах «Колумбии» и о мерах по спасению экипажа. И не станут молчать.
— Но почему я? — вскинулся Дэйв. — Почему именно я? Ко мне никто не прислушается — я недавно работаю в пресс-службе.
— Почему-то думаю, что прислушаются, — твердо сказал Маринин. — Ведь вы работаете с русскими, это профессия... В любом случае решать вам. Я не собираюсь ограничивать вашу свободу выбора.
— И на том спасибо, — отозвался Адамски по-русски, даже не пытаясь скрыть сарказм.
22 января 2003 года, мыс Канаверал, США
Сарказм Дэйва просуществовал недолго — до совещания, назначенного руководством пресс-службы Центра имени Кеннеди на девять часов утра.
Сразу бросалось в глаза, что глава пресс-службы чем-то озабочен. Он хмурился и всё время поглядывал на Роя Бриджеса — директора Центра имени Кеннеди, зачем-то явившегося на это заседание. Когда все собрались, а дверь закрылась, Рой Бриджес встал и, поприветствовав присутствующих, обратился к ним с краткой речью:
— Я уполномочен сообщить вам, что миссия STS-107 прервана по техническим причинам. Вышло из строя научное оборудование. Возможно, мы потеряем «Спейсхаб» — его придется выбросить в открытый космос. Однако астронавты не оставляют надежды спасти лабораторию. До выяснения всех обстоятельств официальная позиция НАСА такова. У нас есть проблемы, но они не угрожают безопасности экипажа «Колумбии». Не нужно поднимать шумиху из-за неполадок. Дайте команде Хазбанда возможность спокойно работать, и они спасут «Спейсхаб».
Рой Бриджес сел, а по рядам сотрудников прокатился осторожный шепоток.
— Задавайте вопросы, — разрешил глава пресс-службы, глядя на подчиненных исподлобья.
Первым поднял руку Лео Розенблюм, работавший с представителями израильских СМИ.
— Прошу вас, господин Розенблюм.
— То, что вы сказали, это действительно так? — спросил тот. — Или нам предстоит придерживаться легенды? Что если на наш комментарий журналисты скажут, что знают больше? Как тогда быть?
Глава пресс-службы сделался мрачнее тучи, но за него снова ответил Рой Бриджес: