Звезда
Шрифт:
– Ты ссорилась с ним в тот день, когда он погиб?
– Только один раз, на пляже, как я тебе уже говорила. Но на этот раз я тоже ударила его. Сильно. Мне казалось, что у него из уха идет кровь, когда я повернулась и пошла к дому. Но меня это нисколько не волновало. Я ненавидела его, Спенсер. Это был дьявол! Думаю, он действительно мог бы убить меня.
– Кто-нибудь видел, что у него идет кровь? Как ты ударила его?
– Да, сосед, я так думаю. Он прогуливал на пляже свою собаку. Он заявил в полиции, что видел, как я замахнулась на Эрни палкой. Но это не так. В одной руке у меня был кусок деревяшки, который я выловила из моря, но ударила я его другой рукой.
Спенсер, внимательно слушая, кивнул и что-то записал
– А что потом?
– Я зашла в дом, он вернулся и ударил меня.
– У тебя остались следы от удара?
– Нет, – она покачала головой, – на этот раз нет. Он почти всегда заботился об этом. Он не хотел, чтобы я прерывала работу. Если бы это случилось, он и его дружки могли потерять деньги.
– А кто они такие? Ты не знаешь? – Она покачала головой. – А потом, что было потом? – Он очень тщательно восстанавливал ход событий. Когда он позвонит и договорится с адвокатом, который будет защищать ее, он должен предоставить подробное и тщательное описание всех деталей. Он надеялся, что ему удастся нанять самого лучшего защитника. Жалко, что сам он никогда не сталкивался с уголовными делами. Его опыта, вернее отсутствия оного, чертовски мало. Ей, несомненно, нужен хороший адвокат.
Кристел вздохнула и высморкалась в чистый белый носовой платок, протянутый ей Спенсером. Она посмотрела на него с благодарностью, глубоко вздохнула и закрыла глаза, пытаясь вспомнить.
– Не знаю... я ходила по дому... мы продолжали переругиваться еще долго... Потом я разбила лампу.
– Каким образом?
– Я запустила лампой в него.
– И попала?
– Нет, – она грустно улыбнулась сквозь слезы, – промахнулась. – Потом ее улыбка угасла. – А потом он сказал, что кого-то ждет и хочет, чтобы я вернулась домой в Беверли-Хиллз.
– Он сказал, кого именно? Она покачала головой:
– Он никогда мне этого не говорил.
– Кто-нибудь видел, как ты уходила?.. Может быть, соседи? Или слуги?
– Там никого не было. Мы были совершенно одни.
– Во сколько ты ушла?
– Около восьми. На следующий день я работала. А в тот день взяла выходной. Я очень хотела поскорее лечь. Он сказал, что останется в Малибу. А потом... я больше ничего о нем не знала и не видела его. Я думала, что все в порядке. В пять часов утра водитель, как обычно, отвез меня на киностудию, – и тут слова начали застревать у нее в горле, – а в девять... пришла полиция... прямо на площадку... и они сказали... сказали, что он мертв. Его нашли с пятью пулями в голове и определили, что смерть наступила около полуночи.
– Оружие нашли?
Она опять испуганно кивнула:
– Да, его выкинуло на пляж прибоем. Кто-то хотел от него избавиться, но кинул не очень далеко, я так думаю... и еще... там, на пляже, обнаружены следы женщины... но, Спенсер, – она опять начала всхлипывать, – клянусь, я не убивала его!
Он схватил ее за руки.
– Ты когда-нибудь прежде видела пистолет? Она кивнула:
– Да, это пистолет Эрни. Я его видела пару раз у него в столе, но потом он, наверное, испугался, что я им воспользуюсь, и... с тех пор я его не видела, пока... пока вчера утром мне его не показали полицейские.
– Как ты думаешь, кто еще мог знать, где лежит пистолет, и воспользоваться им?
– Не знаю... не знаю...
За последний год у нее была масса возможностей и причин, чтобы убить его, но Спенсер прекрасно понимал, что не она сделала это. А зная обширные связи Сальваторе, можно предположить, что его мог убить кто угодно. Кому-нибудь могло не понравиться, что его не взяли в долю, или женщина, которую он обманул; он мог кого-нибудь обыграть в карты, или это мог быть кто-нибудь из подчиненных, которые его ненавидели, или даже его боссы. Спенсер понимал, что если они принадлежат к подпольному миру бизнеса, то их очень тщательно будут скрывать. Разыскать настоящего
Вдруг в этой отвратительной комнате он услышал, как Кристел прошептала:
– Как ты думаешь, чем все это может закончиться? Ему очень не хотелось отвечать на ее вопрос. Если они не смогут доказать ее невиновность, ей грозит пожизненное заключение или кое-что похуже. Он даже думать об этом не хотел. Он знал одно – этого нельзя допустить.
– Мне не хочется тебя обманывать, Кристел. Предстоит тяжелый процесс. У тебя была возможность убить, был мотив, и у тебя нет никакого алиби. Это просто невероятное совпадение. Слишком много людей знают о ваших дрязгах. Черт, да любой на твоем месте возненавидел бы его. Рассчитывать можно только на одно: кто-то должен был видеть, как ты уходила из дома в Малибу или возвращалась в Беверли-Хиллз. Ты уверена, что тебя никто не видел?
– Не уверена, но, если честно, не могу себе даже представить, кто бы это мог быть.
– Хорошо, подумай об этом. Для этого дела нам нужен чертовски хороший следователь. – Он уже решил, что сам оплатит все расходы. Спенсер знал, что у Кристел ничего нет. Сальваторе лишил ее всех доходов.
– Что ты теперь собираешься делать? – Она смотрела на него испуганными глазами. Ужасно, но ей придется возвратиться в камеру. Все охранники открыто пялились на нее, а несколько женщин-заключенных проявляли явно нездоровый интерес к «малышке-кинозвезде», как они ее называли. То, что Кристел Уайтт оказалась в тюрьме, стало сенсацией, и Спенсер очень хотел забрать ее оттуда. Но все его попытки взять ее под залог не увенчались успехом. Весь день он добивался, чтобы ее перевели на ослабленный режим за убийство в результате несчастного случая, но следователь продолжал обвинять ее в умышленном убийстве и заявил, что она должна находиться в тюрьме до начала процесса. Спенсер попросил ее держаться изо всех сил и отправился обратно в отель, чтобы сделать несколько звонков. Он позвонил своим друзьям с юридического факультета, и они назвали ему имена лучших адвокатов в Лос-Анджелесе. Но большинство из этих адвокатов совершенно не заинтересовались этим случаем, для них все было ясно. Другие заявили, что случай с «монстром и его малышкой» слишком щекотлив. Спенсер в ярости повесил трубку после последнего звонка, встал и бессмысленными глазами окинул комнату. Он принял решение. Он не мог доверить Кристел ни одному из них. Решив, что будет защищать ее сам, он молился лишь о том, чтобы у него хватило опыта для ее защиты. На карту поставлены ее жизнь и их будущее.
В тот вечер он позвонил Элизабет и в свой офис и сказал, что остается. Его босс был не в восторге, а Элизабет пришла в ярость. Он очень хорошо помнил угрозы, которые она упоминала перед его отъездом, но ни одна из них не имела сейчас никакого значения. Жизнь Кристел в опасности, и только он мог защитить ее.
– И сколько же все это продлится, Спенсер? – спросила она после того, как он сообщил, что стал адвокатом следствия.
– Не знаю. Она имеет право находиться под следствием тридцать дней, а сам процесс займет еще несколько недель. Думаю, придется пробыть здесь месяца два, а то и больше. – Он вздохнул, укладываясь на кушетку. Этот день, казалось, длился бесконечно, и он не добился ничего.
Но Элизабет просто взбесилась, когда он сказал, сколько пробудет в Калифорнии.
– Мне кажется, ты не собираешься возвращаться домой к Рождеству? – Оставался месяц, и они, как обычно, собирались поехать с ее родителями в Палм-Бич.
– Не думаю, что меня примут с распростертыми объятиями.
– Правильно думаешь. Но, черт возьми, что я теперь скажу своим родителям? – Опять то же самое. Спасти свою репутацию гораздо важнее, чем спасти их брак. Но теперь, зная, что Кристел его любит, он считал, что им незачем спасать брак.