Звездная пыль
Шрифт:
— Мне казалось, вы собирались взять еще пунша, — напомнила Тереза, когда Марк открыл дверь комнаты.
— У меня свои запасы. Я ведь хозяин дома, вы не забыли?
— Но… Но это же ваша спальня! — воскликнула Тереза, едва они переступили порог. Она замерла на месте, разглядывая кубки и флажки на стенах.
— А чего вы ожидали?
— Пожалуй, мне лучше спуститься вниз и присоединиться к остальным.
— Тереза! Сядь у окна и перестань валять дурака. Ты ведешь себя так, словно я собираюсь на тебя напасть.
— Откуда
— Никогда в жизни я не набрасывался на девушек. Честно говоря, мне никогда этого не хотелось да и не приходилось это делать. Вот так-то лучше. Садись и устраивайся поудобнее. Скажи мне, ты рассталась со своим приятелем? Ты приехала сюда, чтобы заставить его ревновать? Тебе это не составит труда, одного твоего взгляда, вот такого, будет достаточно.
— Взгляда? В моем взгляде нет ничего особенного.
— У тебя такой вид, словно ты могла бы полюбить меня, если бы знала меня лучше.
— Ты кажешься… достаточно симпатичным, — согласилась Тереза, отпивая глоток пунша. Она пыталась заставить себя понять, что оказалась наедине с Марком О'Малли, молодым человеком, в которого, как ей казалось, она была влюблена так давно, о котором мечтала. Это была первая, мучительная любовь, безнадежная, потому что этот парень был героем своей школы. Тереза столько раз представляла себя вместе с Марком, но, проживи она хоть миллион лет, такого ей никогда не представить. Они вдвоем сидят на удобном диване в оконной нише, озаренные светом луны, и разговаривают. Это было абсолютно реально, даже слишком. Тереза чувствовала, как горячо пульсирует кровь в висках, как неистово бьется сердце. Она никак не могла отвести глаз от губ Марка.
— Можно мне еще? — она протянула ему стакан. От возбуждения у нее вдруг пересохло во рту.
— Разумеется. Мой папаша сам сделал этот пунш, а потом они с маман отвалили в загородный клуб, предупредив, правда, что ровно в полночь будут дома, чтобы лично убедиться в том, что в доме не осталось ни одного испорченного мальчишки и ни одной испорченной девчонки. Я буду счастлив, если поступлю в колледж и вырвусь наконец из-под их опеки.
— Мои родители точно такие же. Я не могу дождаться того момента, когда смогу жить сама по себе.
— Куда ты отправила документы?
— Куда и все.
— Но у тебя наверняка есть место для отступления? Колледж, в который ты точно поступишь?
— Естественно, — беззаботно ответила Тереза. Какой же из колледжей назвать? Какой будет достаточно престижным?
— Ну и какой же?
— А… Гм, колледж Смита.
— Очень смешно. Подвинься-ка поближе. Ты поразительная девушка, но врать совершенно не умеешь. Ты знаешь об этом? У тебя, наверное, отличное чувство юмора. А может быть, у тебя очень высокий коэффициент умственного развития? Что же из этого правда? — Марк наклонился к Терезе и легко поцеловал ее в губы. — Как хорошо…
— О господи… Да, Марк, да!
— Прекрати наконец плакать, Тереза, — прошипела Мими, когда девочки оказались в тишине и уединении ее спальни. Пока они ехали в такси, Терезу сотрясали беззвучные рыдания.
— Я не могу. Господи, Мими, я не могу остановиться.
— Тереза, черт тебя дери, ты меня перепугала! Только что была рядом, потом раз — и исчезла вместе с Марком. Я тебя повсюду искала. Весь вечер только этим и занималась. Не знаю, что бы я там устроила, если бы ты наконец не появилась. Где тебя черти носили?
— О, Мими, я не могу… Этого не должно было случиться, скажи мне, что этого не было, — простонала Тереза, заливаясь слезами.
— Чего не было? — прошептала Мими, похолодев от ужаса.
— Я не могу тебе сказать, не могу говорить об этом, я не…
— Тебе, будь оно все проклято, придется это сделать, или я завтра же расскажу маме, что Марк О'Малли что-то с тобой сделал. Твои волосы в беспорядке, лифчик ты потеряла, ты в шоке… Моя мама знакома с его матерью, они во всем разберутся!
— Нет! Я тебе запрещаю…
— Черта с два! Я не собираюсь останавливаться на полдороге. Что случилось? Он тебя изнасиловал?
— Нет, нет, прошу тебя, Мими, прекрати!
Мими с силой приподняла подбородок Терезы и внимательно всмотрелась в залитое слезами лицо.
— Вот ублюдок! Так просто ему это с рук не сойдет. Проклятие, я одна во всем виновата, это я тебя подбила на эту авантюру. Я готова убить себя.
— Он меня не насиловал!
— Тогда тебе лучше рассказать мне, что именно произошло и почему ты так плачешь.
— Мы… занимались любовью. Я так думаю…
— Тереза, ты с ума сошла! Ты никогда не занималась любовью, это просто безумие! У тебя все в голове перепуталось. Давай рассказывай по порядку, ничего не пропускай… И никаких больше «мы занимались любовью». Прошу тебя, избавь меня от этого, я не настолько глупа.
— Сначала мы просто целовались… Просто целовались, ты понимаешь? Сидели на диване у окна в его спальне. Выпили два или три стакана пунша. Он оказался крепче, чем я думала. А потом… В общем, мы оказались в его постели и занимались петтингом… Он снял с меня платье, лифчик, целовал мою грудь, сосал соски, и…
— Я так и знала, что он тебя изнасиловал!
— Нет, Мими, я сама хотела этого, я помогала ему. Я сама сняла трусики, я просто не могла остановиться. Не могу передать тебе это безумие, я просто хотела узнать, как это бывает… Я должна была увидеть, как это происходит на самом деле, а не на фотографиях. Поэтому я позволила ему положить член мне на живот. — Тереза замолчала.
— Так вот из-за чего ты проливаешь столько слез? Из-за того, что он положил свой член тебе на живот? И что было дальше? — требовательно спросила Мими.