Звездная пыль
Шрифт:
— Так кто же? — твердо спросила Мэгги. — Я хочу знать о нем все. Я спросила бы об этом раньше, но мне не хотелось расстраивать тебя перед таким ответственным вечером.
— Твоего отца звали Марк О'Малли. Ты очень на него похожа. Он был высоким и красивым, настоящим ирландцем. У него были такие же темные вьющиеся волосы, такие же потрясающие синие глаза. Он был соблазнителен и уверен в себе. Перед его очарованием никто не мог устоять. Он был местным героем, Мэгги, капитаном школьной футбольной команды. Я была влюблена в него целых два года. Честное слово, я просто потеряла голову.
— Два
— Едва ли это можно было назвать романом, — скупо ответила Тесса, вспоминая. — Он даже не подозревал о моем существовании. Это была отчаянная, сумасшедшая любовь без взаимности. Я обожала его на расстоянии. Наконец, когда мне исполнилось четырнадцать, мы с подружкой тайком пробрались на вечеринку, которую устраивал Марк, и там я с ним познакомилась. Я сказала ему, что мне восемнадцать, и он поверил. Я выглядела старше своих лет, да и оделась соответственно. Он отвел меня наверх в свою комнату и в каком-то смысле соблазнил. Марк так и не узнал ни моего имени, ни о том, что я беременна. Мы больше ни разу с ним не виделись.
— Ты хочешь сказать, что он… жив?
— Полагаю, что да, — засмеялась Тесса. — Вполне вероятно, что теперь это очень симпатичный мужчина сорока одного года, у него жена и четверо ребятишек, играющих в футбол.
— Вот сукин сын!
— Нет, Мэгги, не надо, не говори так! Я была так накрашена и одета… Марк не сомневался, что я знаю, что делаю. Он, в сущности, ни к чему меня не принуждал. Ругай только меня. Я слишком много выпила, и мне очень хотелось быть с ним.
— Так каким же образом ты залетела? — нетерпеливо спросила Мэгги.
— Тебе в самом деле хочется об этом узнать?
— Да.
— Должна предупредить, что история покажется тебе совершенно невероятной.
— Я имею право знать, — Мэгги упрямо стояла на своем.
— Он был очень… возбужден… И когда он… вошел в меня, всего на дюйм, он сразу испытал оргазм. Вот и все.
— На дюйм! Так вот как ты забеременела? Дюйм! Так ведь ты осталась девственницей!
— Так и было, но кто бы мне поверил? Твои бабушка и дедушка не желали знать деталей. Они раз и навсегда решили, что я грешница.
— Итак, я обязана своим рождением сексуально возбужденному школьному герою с суперактивными сперматозоидами и преждевременным семяизвержением и сексуально возбужденной школьнице, которая позволила ему все! Где ты была, когда вас учили основам безопасного секса?
— Мэгги, о чем ты говоришь? Я училась в строгой католической школе.
— Здорово. Просто здорово. — Мэгги покачала головой.
— Если бы не эта случайность, тебя бы не было на свете.
— О господи, — вздохнула Мэгги, — дюйм, один-единственный счастливый дюйм… — И она захохотала так, что кровать заходила ходуном. — Дюйм! Ему я обязана жизнью.
— Прекрати, это уже истерика, — взмолилась Тесса и засмеялась сама. — Прошу тебя, Мэгги, перестань. Честно говоря, тогда мне было совсем не смешно. Ой, но признаюсь, это действительно ужасно смешно, когда происходит не с тобой. Один дюйм… — И Тесса буквально зашлась от смеха.
— Я думала, что папочка сделал все как полагается… — Мэгги еле-еле произносила слова сквозь приступы смеха. —
Мэгги и Тесса еще долго хохотали, потом вдруг резко замолчали обе, понимая, что их разговор еще не закончен.
— Когда я получила то письмо деда, — торжественно заговорила Мэгги, — меня убило не то, что меня родила школьница, этим трудно кого-то удивить или шокировать. Меня сразило то, что, когда ты могла признать меня, ты этого не сделала. Я понимаю, что в шестнадцать лет ты стала звездой и не могла всем объявить, что у тебя есть ребенок. Но что помешало тебе это сделать, когда ты вышла замуж за Люка, а дедушка и бабушка погибли? Вот это меня доконало. Ведь я считалась твоей сестрой, я не была тебе чужой. Почему вы с Люком не взяли меня к себе?
— На этот вопрос есть дюжина ответов, и ни один из них тебя не удовлетворит.
— Неужели? Назови хоть несколько причин, просто чтобы я знала.
— Люк не знал, что ты моя дочь.
— Ты так ему и не сказала?
— Видишь ли, он хотел жениться на девственнице. Для него это было страшно важно.
— Разве он имел на это право? — гневно воскликнула Мэгги. — Люк был намного старше тебя, он спал с миллионом женщин, так откуда, черт побери, такая наглость? Он, видите ли, захотел получить в жены девственницу!
— О Мэгги, я была такой глупой, такой молодой, такой влюбленной, я так его хотела, я верила, что с ним я буду в безопасности. Мне всю жизнь хотелось почувствовать себя защищенной! Это было словно глоток свежего воздуха после многих лет, проведенных в подземелье! Я не жду, что ты поймешь или простишь меня, я просто рассказываю тебе, как все было на самом деле. Я боялась потерять Люка, поэтому я лгала ему. А когда мы поженились, сказать ему правду стало совсем невозможно. Мэгги, я верила, что наша совместная жизнь основана на его доверии ко мне и зависит от этого доверия. Даже в нашу первую брачную ночь я разыграла целый спектакль.
— Но ведь ты родила ребенка! Как же он ничего не понял?
— Доктор, принимавший у меня роды, потом сказал мне, что сделал мне одолжение и зашил меня, так что я снова стала «как новенькая». Я поняла, что это значит, только в нашу первую с Люком ночь.
— Ладно, тебе удалось выдать себя за девственницу. Но ведь Люк просто обожал тебя, боготворил. Так почему же ты не могла признаться позже, когда он уже не мог без тебя жить? Я на твоем месте так бы и сделала!
— Я была страшной трусихой, Мэгги. Люк был очень самолюбивым человеком. Страшно ревнивый, он ненавидел мою работу, но все же позволил мне сниматься. Я боялась нарушить то хрупкое равновесие, которое нам удалось создать. Люк был невероятно требовательным. Его мир вращался вокруг него, но я стала центральным элементом этой системы. Я позволила ему установить правила нашей совместной жизни, потому что мне так нравилось. Я сама хотела так жить! В глубине души я жаждала, чтобы мной управляли. Мне казалось, что иначе я не смогу. И я выбрала самый легкий путь — путь лжи.