Звездные всадники

Зан Тимоти

Днем он беспрерывно говорил, ночью его одолевали сны… и все время он с нарастающим нетерпением ждал, когда же сенатор наконец вызовет его. На четвертый день – последний, согласно расписанию – ему надоело ждать.

* * *

– Сожалею, – сказал Стифейн Риз голосом, в котором соединились вежливость и жесткость, – но в данный момент сенатор действительно очень занят.

– Он примет меня. – Вытянув шею, Феррол сквозь полуоткрытую дверь заглянул в другую часть офиса. Сенатор был там, углубился в беседу с одним гражданским и двумя военными в увешанной

орденами форме. – Просто доложите ему обо мне.

Риз заколебался на мгновение, потом взял телефон и пробормотал что-то в трубку. Напряженно вслушиваясь, Феррол уловил, как тон сенатора изменился…

– Он сказал, Феррол, чтобы вы возвращались к себе. Он свяжется с вами позже.

В глубине души Феррола зазвучал негромкий сигнал тревоги. По распорядку, до отбытия на «Дружбу» у него оставалось едва ли два часа.

– Не может быть никакого «позже». Скажите сенатору, что я даю ему минуту, чтобы избавиться от гостей. После чего вхожу к нему и излагаю свое дело прямо перед всеми.

Риз устремил на него долгий задумчивый взгляд, как бы прикидывая, чем обернется звонок сенатору. Феррол ответил ему собственным испепеляющим взглядом. Спустя мгновение Риз сдался и снова заговорил по телефону. Последовала короткая пауза…

– Сенатор примет вас, – пробормотал он.

Феррол удовлетворенно кивнул и, неизвестно почему, начал отсчитывать секунды. На пятьдесят шестой гости сенатора поднялись и, скользнув по лицу Феррола незаинтересованными взглядами, покинули офис.

Сенатор остался стоять в дверном проеме. Он посмотрел на Феррола только после того, как последний гость ушел. Его взгляд был спокойным, лишенным всяких эмоций. Точно так же звучал и его голос, когда он сказал:

– Входите, старший помощник.

Феррол молча прошел мимо него в комнату. На этот раз сенатор плотно закрыл за ними дверь.

– Ты прервал очень важную встречу. – Сенатор пересек комнату и уселся за богато украшенный металлический стол, стоявший в углу.

– Я через два часа должен покинуть «Вызов», – сказал Феррол, успешно подавив автоматическую потребность извиниться. Нет, на этот раз он не допустит, чтобы сенатор с первого же слова заставил его занять оборонительную позицию. – Через двенадцать часов «Дружба» получит очередной приказ, я окажусь бог знает где и пробуду там бог знает сколько времени. Прервать вашу встречу было для меня единственным способом поговорить с вами.

Сенатор вскинул бровь.

– Почему ты думаешь, будто нам есть о чем говорить?

Несколько долгих мгновений Феррол пристально всматривался в его лицо.

– Не понимаю.

Сенатор скривил губы.

– Тогда позволь мне сказать открытым текстом: ты, Чейни, больше у меня не служишь.

У Феррола отвалилась челюсть.

– Что? Но… почему?

– Это имеет значение?

Феррол проглотил ком в горле, перед глазами у него все поплыло. Вокруг как будто внезапно резко похолодало – таким неодобрением и презрением наполнился воздух. Он снова почувствовал себя ребенком перед лицом разгневанного отца…

Нет, этому не бывать. Он не ребенок, и сидящий перед ним человек ему не отец. Он стиснул зубы, чтобы не выдать своих эмоций, и

сказал:

– Да. Это имеет значение. На протяжении многих лет я был одним из ваших лучших агентов…

– Лучших? – фыркнул сенатор в своей светской, чуть жеманной манере. – Ох, Чейни, не обманывайся на этот счет. Ты был способным, определенно, но вряд ли одним из лучших. Для этого нужен больший опыт работы, чем ты на свете прожил.

– И теперь я лишен возможности приобрести этот опыт? – перешел в наступление Феррол. Детское ощущение беспомощности исчезло, сменилось нарастающим гневом. – Почему?

– Главным образом, это проблема доверия. – Нахрапистая манера поведения сенатора сменилась лениво-бесцеремонной. Возможно, до него дошло, что запугиванием он ничего не добьется. – Когда мой агент по доброй воле передает секретную информацию противнику… Согласись, неудивительно, что желание работать с таким агентом пропадает.

В первое мгновение Феррол даже не понял, о чем, черт возьми, идет речь. Потом…

– Сенатор, это был вопрос жизни или смерти. Вы бы предпочли, чтобы я промолчал о данных Чеслава и позволил «акуле» сожрать и «Дружбу», и себя?

– Если верить показаниям капитана Романа, данные Чеслава не слишком помогли ему.

– Нет, не помогли, – не стал спорить Феррол. – Однако я вряд ли мог знать об этом заранее.

– Возможно. Но это была личная информация, и ты не имел права копировать ее.

– В этом и проблема на самом деле, не так ли? В том, что в моих руках оказалась незаконно полученная информация, которая могла привести к вам.

Феррол ожидал хоть какой-то реакции – гнева, настороженности; чего угодно, что позволило бы проникнуть в мысли собеседника. Однако, как обычно, сенатор лишил его этой возможности.

– Незаконно полученная? – кротко спросил он. – Опомнись, Чейни. Как, скажи на милость, может считаться «незаконно полученной» информация об объекте, который находится на орбите около ничейной планеты? А насчет того, что эта информация могла привести ко мне, – это просто абсурд. Я умею заметать следы. – Сенатор покачал головой. – Нет, Чейни, реальная проблема, как ты выразился, не в том, что ты и твои недавние действия можно как-то связать со мной. Она даже не в том, могу ли я доверять тебе дальше. Я заговорил о данных Чеслава только ради того, чтобы ты понял, насколько я разочарован тем, как ты повел себя в этой ситуации. Настоящая проблема… – он сделал драматическую паузу, – в том, что мы одержали победу.

Феррол непонимающе нахмурился.

– Как это понимать – «мы одержали победу»? В чем?

– В нашей необъявленной, протекавшей без единого выстрела войне с темпи, конечно, – ответил сенатор. – Подумай сам. Уверен, ты понимаешь, что обнаружение этих «акул», с точки зрения полетов со звездными конями, не пройдет без последствий.

– Последствия будут, да, – кивнул Феррол, – но совсем не те, которые вы себе, как я понимаю, представляете. «Акулы» не выпрыгнули в последнюю неделю неизвестно откуда. Если темпи столетиями летали со звездными конями и ни разу не наткнулись на них – значит, «акулы» чрезвычайно редки. По крайней мере, в этой части космоса.