Звездочет
Шрифт:
— Ты льстишь мне, полагая, что твоя жена охотно согласится на мое общество, хотя я уверен, что стану плохой заменой тебе. — Прекрасный образчик остроумия Йена остался неоцененным, и широкое лицо Вальдо снова помрачнело.
— Что же мне делать?
— А почему бы мне не пойти на встречу в Кадону вместо тебя? — помедлив, чтобы не выглядеть слишком воодушевленным, предложил Йен.
— Ты готов сделать это для меня, д'Аосто? — изумился Вальдо, и его глаза наполнились слезами благодарности.
— Конечно. Это лучший способ узнать, кто владеет Изабеллой, — резко
Вальдо смотрел на графа почти благоговейно, затем поднялся и молча поклонился. Он застыл в этой позе надолго, словно не находил сил выпрямиться. Наконец он принял вертикальное положение, причем лицо его покраснело от натуги, а из груди вырывалось сиплое дыхание.
Не желая, чтобы его великолепная дикция пострадала, Вальдо отдышался и только потом обратился к Йену.
— Пусть твое сердце станет порукой твоему слову, крепче которого нет ничего на этом свете, — с достоинством вымолвил он и сделал паузу для большей эффектности, после которой продолжил уже не так напыщенно: — Что ты об этом думаешь? Я сочинил это высказывание специально для тебя. Знаешь, я составляю книгу изречений собственного сочинения. Это помогает не теряться в любой ситуации.
— Великолепная идея, — ответил Йен. — Уверен, что ты отлично с этим справишься.
Йен ощутил блаженство от долгожданной тишины, когда дверь библиотеки закрылась за его спиной. Однако его одиночество вскоре нарушил стук в дверь, и в комнату вошла Бьянка.
Если она правильно угадала причину визита Вальдо к Йену, то все идет строго по задуманному ею плану. Ликование по поводу правильно выбранной стратегии действий придало ей храбрости пойти на риск. Разрешение Йена покинуть дом вовсе не было решающим, но, имея его, она получит большую свободу передвижения.
— Простите, Йен, я не хотела вас беспокоить, но мне нужно ваше разрешение.
Сапфиры по-прежнему украшали ее грудь, сверкая особенно изысканно в сочетании с голубыми цветами по вырезу золотистого платья. Йен был так увлечен созерцанием ее прелестей и размышлениями о том, не усадить ли ее на колени, что не сразу вник в смысл ее слов.
— Разрешение? — переспросил он, когда вдруг осознал, что Бьянка шевелит губами с какой-то целью, а не просто чтобы напомнить ему, как сладки они на вкус. — Какое? Вы собираетесь спустить на воду флотилию или стереть с лица земли замок? Если что-нибудь в этом роде, то мы оба знаем, что вы это сделаете, не спрашивая никого.
— Послушайте, Йен, я вовсе не так ужасна. — Она улыбнулась своей самой обезоруживающей улыбкой и склонилась к нему через стол. — Мне необходимо съездить туда, где я жила с братом прежде, чем мне пришлось переехать вместе с тетей Анатрой. Мне нужно забрать из дома несколько платьев и кое-что из вещей. — Бьянка лгала, утешая себя мыслью, что отчасти говорит правду.
— Вы можете поехать туда. Только возьмите кого-нибудь с собой.
Бьянка обошла вокруг стола и запечатлела на его устах нежный поцелуй. Следующие полчаса Йен провел в борьбе с самим собой, разрываясь на части: что, если он
В том, что шантажист избрал две жертвы одновременно, нет ничего удивительного, но странно его намерение свести их вместе в одно время в одном месте. Ведь они могут узнать друг друга! Один отчаявшийся человек еще может выложить деньги, но двое отчаявшихся непременно станут сражаться за себя, объединив усилия. Без сомнения, он оказался в ситуации, которая обещала обернуться не только непредсказуемой, но и взрывоопасной.
— Отлично, — вслух сказал Йен, вспомнив соблазнительные формы Бьянки. Он не прикасался к оружию с тех пор, как погиб Кристиан, даже не нюхал пороха, то ли потому, что был слишком неуверен в своих силах, то ли потому, что боялся могущих нахлынуть тяжелых воспоминаний. Все его оружие было заперто в маленькой комнатке. Он клялся себе, что никогда больше не переступит ее порог, но теперь, казалось, пришло время нарушить клятву.
— Значит, Йен сказал правду, — говорил Криспин Бьянке за обеденным столом. — Вы считаете меня страшно неуклюжим и отвратительно скучным. — Он жестом предупредил ее желание возразить. — И не пытайтесь отделаться комплиментами моим роскошным волосам и узким щиколоткам. Я в состоянии реально смотреть на вещи.
— А что вы думаете по поводу классической формы своего носа и волевой челюсти? — игриво поинтересовалась Бьянка.
— Не пойдет, — покачал головой Криспин. — Вы все равно не найдете оправдания своему отказу провести день со мной.
Бьянке было приятно, а с другой стороны — она чувствовала, что оказалась в ловушке. Желание Криспина провести с ней время означало только то, что Йен принял приглашение, присланное на кремовой почтовой бумаге, вместо брата, и именно на это Бьянка рассчитывала. Но нежелание Криспина отказаться от ее общества создавало сложности. При любых других обстоятельствах вечер, проведенный с ним, был бы Бьянке только в удовольствие. Но сегодня об этом не могло быть и речи. Ей с трудом удавалось сосредоточиться на еде, хотелось побыть в одиночестве перед важной встречей. Не говоря уже о том, что просто необходимо было прибыть в Кадону раньше приглашенных гостей.
— Дело не в вас, милорд, а во мне, — непринужденно затараторила она, надеясь легкой болтовней ослабить мертвую хватку Криспина. — Боюсь, что я не совсем здорова сегодня и слишком рассеянна, чтобы поддерживать беседу с вами, которая, безусловно, требует большого ума и красноречия.
— Ерунда! — Криспин был решителен и непреклонен. — Никто не требует от вас особенного остроумия. Я готов сам занимать вас разговором.
— К тому же у меня, как назло, ужасно разболелась голова, — жалобно добавила она, не сомневаясь, что еще через минуту эти ее слова перестанут быть ложью.