Звездочет
Шрифт:
Он думает, что и для Фридриха мир полон этой же тоской. Он пробует заговорить с ним о женщинах, об ослепительном сумраке, который их окружает. Но замечает, что тому разговор не по душе.
В этот момент напряжение войны ослабляет железную хватку клещей двусмысленности, которая душит мальчиков. Вместе с толпой, страдающей бессонницей, они оказываются свидетелями несостоявшейся диверсии. Один английский корабль, идущий из Севильи, отделяется от флота, только что отчалившего из Гибралтара курсом на Мальту. Корабль направляется как раз к тому незастроенному берегу, где сейчас убивают время бессонные жители Альхесираса. Трое аквалангистов погружаются в воду и снова выплывают на поверхность, с трудом поднимая двухметровую торпеду из-под киля корабля. На резиновой лодке ее везут к пустынному, как они
Звездочет пытается истолковать эту слезу своей собственной тоской по неизведанной любви. На следующую ночь он собирается с духом. Смотрит на Фридриха в упор и предлагает:
— Пойдем этой ночью к проституткам?
Тот убегает, теряя тапочки в песке. Через некоторое время раздается оглушительный взрыв. Он так близко, что кажется, пляж встает дыбом. В порту Гибралтара горит какой-то корабль. Набережные, которые до этого момента были погружены в темноту, превращаются в ослепительное кольцо, над которым возвышается Скала, затянутая дымом. Фридрих не находит обратной дороги в отель и мечется по тропинкам, которые всегда почему-то ведут к морю. Когда он уже добрых два часа блуждает, босой и потерявший всякие ориентиры, он видит, как в темной воде китайской тушью набрасывается силуэт плывущего к берегу человека. Выйдя на берег, человек стягивает с себя водолазный костюм и зажигает сигарету. Огонек спички освещает его лицо — Фридриху оно кажется знакомым. Пытается вспомнить. Он видел его на палубе «Ольтерры», итальянского нефтяного танкера, который с начала войны укрывается в Альхесирасе под предлогом ремонта. Одно из популярных развлечений в порту Альхесираса — наблюдать за итальянскими матросами, поедающими на палубе огромные порции спагетти. Когда жарко, они и спят там же. Вдруг у него подпрыгивает сердце. А что, если этот человек поставил торпеду?
Когда он встречает Звездочета, который все это время искал его, они слишком утомлены, чтобы разговаривать. Бредут, спотыкаясь, в отель. По дороге, среди молчания, Фридрих вдруг делится с ним своими подозрениями. И Звездочет советует ему рассказать обо всем Дон.
На следующий день он видит ее в вестибюле. Она одета в легкие, почти прозрачные одежды. Они разговаривают в первый раз. Фридрих не отрывает взгляда от ее кольца, на котором посверкивает топаз. Он говорит ей о водолазе, которого видел накануне, и о своих подозрениях.
— «Ольтерра?» Почему ты говоришь об этом мне? — удивляется Дон, но тут же догадывается. Она предполагает, что Звездочет во многом признался этому еврейскому мальчику, который так таращится на ее кольцо. — Тебе нравится колечко? Если то, что ты рассказываешь, — правда, оно будет твоим.
Фридриху неприятен этот тон. Кроме кольца его зачаровывает шелк, макияж, ее мягкая кожа, ее внятные женские формы. Уходя, Дон благодарит его и обнимает. Он уносит запах ее духов. И нюхает до изнурения этот фиалковый аромат.
В отель «Королева Кристина» приходит все больше женщин в форме. Часами танцуют союзнические офицеры, стряхивая с себя мрачную сырость подземных галерей, в которых проходит их жизнь.
В темноте коридоров с глазками нескольких лампочек воют вентиляторы, и в перемешиваемом ими воздухе постоянно кружится страх перед бомбардировками. Они должны работать под зонтами, потому что под холодными каменными сводами течет живая и упрямая сила моря, и ходить по растрескавшейся земле, по которой пробегают язычки горящей селитры. Каждый вечер они появляются в отеле, будто вырвавшись из клетки.
Музыка оркестра бежит волнами по бухте, в которой значительно поубавилось кораблей. Взгляды музыкантов все эти месяцы кружат над пенистым морем и каждый раз в конце концов останавливаются на Скале — единственном кусочке Европы, где еще укрывается свобода. Они замечают, что в Гибралтаре
Как беззащитные кролики, с любопытством высовывающиеся через край корзинки фокусника, они ожидают, что развитие войны выдаст им наконец причитающуюся порцию магии. Для них бухта приняла форму сердца. До сих пор поражения союзников неумолимо следовали одно за другим. Дюнкерк, Гонконг, Сингапур, Тобрук… Они играют, глядя невидящими глазами на пюпитры, и ждут с надеждой сигнала к наступлению, которое изменит судьбу войны, — от этого зависит их будущее, их безжалостная фортуна. И немецкие агенты, щурящиеся от бриза на террасе отеля, наблюдают за неопределенной лихорадкой, охватившей Скалу. Они убеждены, что союзники готовятся высадиться на Мальте.
Одним прекрасным утром все вздрагивают от гудения истребителей «харрикейн» и «спитфайр», смешанного с воем корабельных сирен. Музыканты, вскочив с постелей, бросаются к окнам, протирая глаза, ослепленные первыми лучами солнца. Сотни только что собранных самолетов взмывают один за другим с маленького аэродрома, а от берега отходят корабли, груженные войсками и боеприпасами. Гибралтар пустеет, воцаряется неправдоподобная тишина.
Никто не догадывался о настоящей цели этой экспедиции. В то время как Би-би-си, которую обычно с тайной тоской слушают музыканты, передает первые новости о высадке союзников в Северной Африке, отель наполняется крикливыми голосами немецких агентов. Различные шпионские службы обвиняют друг друга в ошибке, которая может стоить им поражения во всей войне.
Это последняя ночь, когда оркестр играет в Альхесирасе. Под предлогом прощания с публикой они предлагают особенный концерт, которым на самом деле празднуют первый триумф союзнических войск.
Музыка мягко покачивает дым, наполняющий Мавританский зал, и терраса заливается необыкновенной мелодией надежды.
23
Африка. Вернувшись в Кадис, Звездочет бежит с резвостью охотника-браконьера к сеньору Ромеро Сальвадору, чтоб поделиться с ним тлеющими углями надежды. Лишь только старик различает на улице фигуру мальчика, его птичье тело поднимается из-за стойки и начинает порхать среди несуразных железяк, загромождающих лавку. Его зеленовато-трупная кожа приобрела едва заметный изумрудный оттенок и фосфоресцирует в темноте помещения. Первое поражение стран гитлеровской «оси» в африканских землях — вздох облегчения для него. Как и многие испанцы, он думает, что победа союзников поможет сбросить диктатуру.
Немцы отвечают оккупацией территории, подконтрольной правительству Виши, и в следующие месяцы растет волна беженцев, пересекающих Испанию. Звездочет замечает, что многие из них заглядывают в скобяную лавку потому только, что встречают здесь доброе отношение. Большинство из них — французы, которые хотят переправиться в Африку, где заново формируется армия свободной Франции. Некоторые из них, переходя через границу, уничтожили свои документы, чтобы не подпасть под приказ, согласно которому надлежит высылать всех, чей возраст — между двадцатью и сорока годами. Другие приезжают снабженные половинкой пятифранковой банкноты в качестве пароля, чтоб войти в контакт с эмигрантскими организациями, которые становятся все более активными. Несмотря на невзгоды бегства и ненадежность их положения, их эйфория контрастирует с унынием рекрутов, по-утиному марширующих на площади Сан-Хуан-де-Дьос и невольно держащих равнение на ресторан «Сардинеро», из распахнутых дверей которого доносится жирный запах жаркого. После англо-американского десанта правительство объявило всеобщую мобилизацию, но средств на содержание столь многочисленного воинства у него нет.