Звёзды
Шрифт:
— А я пока пройдусь на кухню, просмотрю запасы провизии. Знаю, ты после инспекции любишь поесть.
— Да. Андрин. Распорядись, чтобы моим людям ни в чём не отказывали и к машине никого не допускали. И пусть проверят как они разместились и нет ли каких пожеланий.
— Слышал. Дежурный по КПП уже получил распоряжение. Об остальном я распоряжусь.
— И ещё: если мои орлы — все без исключения — захотят, пусть приходят сегодня вечером к нам. Не возражаешь?
— Нет, как можно, Викта.
— Можно, если осторожно. — улыбнулась
— Да, от тебя скроешь. — вполголоса проговорил Андриан Николаевич, открывая дверцу шкафа с продуктами. — Нигде и никогда. Ты же способна за минуту вырыть котлован глубиной в километр. Любой снаряд просто обзавидуется.
Облачившись в полковничью форму, Виктория Станиславовна поправила перед зеркалом берет и портупею, придирчиво проверила чистоту ткани, после чего подхватила лёгкую планшетку, прицепив её к поясу. Через несколько минут она уже выходила в вестибюль, козыряя вскочившему и вытянувшемуся в струнку сержанту. «Похоже, Андрин был прав. Человека в форме в армии гораздо лучше воспринимают. Надо над этим поразмыслить».
– отметила Знаменская.
— Госпожа президент России. Здравия желаю. Начальник гауптвахты капитан Григорьев. За время моего дежурства происшествий не случилось. — подтянутый коренастый офицер отдал полагающийся по уставу рапорт.
— Покажите мне ПКТ и дайте поговорить с заключённым. — сказала Знаменская, отвечая на уставное приветствие филигранным воинским жестом. — Оставьте одного из ваших орлов рядом. — последнюю фразу она сказала, чтобы не оскорблять недоверием начальника гауптвахты. В конце концов она в его владениях гостья и ему виднее что и как.
— Слушаюсь. — капитан кивнул подскочившему старшему солдату. — Железнов, проводи и побудь рядом. Рыпнется — действуй.
— Есть. — старший солдат козырнул президенту. — прошу следовать за мной, госпожа президент России.
Оказавшись в изолированной камере, Знаменская огляделась по сторонам. Перед ней стоял пятилетний пацан в безрукавке и шортах.
— Заключённый Ртищев, статья пять-сто-шестьдесят. — отрекомендовался он.
— Садись. — Знаменская указала на полку-нары и сама села на табурет, подождав, пока мальчишка сядет. — Что на этот раз не поделили? Только давай в подробностях и без утайки.
Рассказ мальчишки её не удивил. Она выслушала его не прерывая, без реплик и дополнительных вопросов.
— Я не знал, что это ваша дочь, госпожа президент.
— А если бы знал?
— Ни в жизнь бы пальцем не тронул.
— Похвально. Но для спецназовца России — абсолютно недостаточно.
— С меня даже форму сняли. Вот это дали и сказали, что всё…
— Стандартно.
— А моего куратора обещали разжаловать.
— Собственно говоря, он сам захотел. Я знаю о его рапорте.
— Но он не виноват. Виноват я.
— Хорошо, что понимаешь.
— Я прошу вас не отчислять меня.
— Этот вопрос — не ко
— Я обещаю, что это — в последний раз.
— Почему?
— Я всё понял.
— Что именно ты понял? Что перед тобой была дочь президента твоей страны? Или что перед тобой была женщина, будущая мать и жена? Или, может быть, ты понял, что мы в состоянии раздавить тебя без всякой жалости? Что именно ты понял?
— Я всё понял.
— Это — не ответ. Ты будешь отчислен. И за тобой это пятно сохранится на всю жизнь. — Знаменская встала. — Сотни лет подобные тебе издевались над женщинами, считая их существами второго сорта. Мы положили в границах России этому конец. Ты попытался поставить окончание такой порочной практики под сомнение и пострадал, поскольку у нас в границах России любая женщина-россиянка любого возраста защищается по высшему классу и без всякой жалости к обидчику. Ты избил девочку. Ты прикоснулся к ней без её согласия и желания. Этого достаточно для включения программы противодействия. — она открыла дверь камеры и вышла. Старший солдат закрыл замки и последовал за ней.
— Спасибо, господин Железнов, — Знаменская козырнула, — можете быть свободны.
— До свидания, госпожа президент России. — старший солдат учтиво козырнул и направился в дежурную комнату караула.
Знаменская вышла из помещения гауптвахты и пошла к зданию медсанчасти.
— Госпожа президент России. — ей навстречу вышел дежурный врач с нашивками майора. — В медсанчасти на излечении находятся восемь пациентов, двое гражданских и шестеро военнослужащих. В тяжёлом состоянии — два, в средней тяжести — два, лёгких — четыре. Разрешите проводить вас к дочери?
— Как её состояние?
— Средней тяжести, стабильное. Я знаю обстоятельства инцидента. Мне жаль.
— Палата номер?
— Четыре.
— Я сама, господин майор. — Знаменская прочла указатель палат и повернулась к лестнице. — Благодарю.
Оказавшись в просторной одноместной палате она сразу подошла к кровати, на которой лежала её дочь. Девочка открыла глаза, увидела маму и через секунду оказалась у неё на руках.
— Всеслава, не бузи и не нарушай режим. — Знаменская поцеловала дочь и уложила её обратно в постель. — Здравствуй. Как себя чувствуешь?
— Почти нормально, мам. Здравствуй. Я всё же успела немного его отделать.
— Молодец. Но и сама пострадала.
— Не хотела отправлять его в нокаут. Он всё же ещё маленький, только кандидат.
— За это хвалю. — Знаменская внимательным взглядом окинула дочь. — Вижу, он также поработал.
— Чисто импульсивно, мам. А на такой основе меня взять нельзя.
— Ладно. Рассказывай последние новости, Всеслава. — Знаменская села на край кровати.
— Хорошо, мам. — девочка со всеми подробностями рассказала о событиях последнего месяца.