Звонарь

Бонавири Джузеппе

Отец Алоизи выходил из себя и кричал:

— Убирайтесь отсюда! Убирайтесь сию же минуту!

Как-то в июне Тури поднимался

на колокольню по жестким каменным ступеням и думал, что никогда ему не одолеть эти бесконечные витки лестницы. Все кругом было залито светом, колокола ослепительно сверкали на солнце. Старый звонарь оперся о парапет, над которым вились ласточки, окинул взглядом серые домишки, рассыпанные по склону. Внизу простиралась огромная долина с пятнами апельсиновых рощ и голыми, выжженными полянами. Зачем я здесь, смутно подумал старик и даже не заметил, что солнце, словно кровавый покачивающийся диск, уже садится за хребты Кальтаджироне.

В ушах у него стояло мелодичное монотонное

жужжание, напоминавшее чей-то голос. Может быть, голос Кармелы, повторяющий: «Дедушка, у куклы ножки ходят!»

Внезапно он ощутил внутри бездонную пустоту и замертво упал на парапет, рука безжизненно свесилась над пропастью.

Мальчишки с паперти заметили его.

— Глядите-ка, звонарь-то спит!

Один стрельнул из рогатки и попал прямо старику в ладонь. Рука дернулась и снова плетью свесилась вдоль парапета.

Дон Тури Казаччо, сапожник, увидев это, крикнул:

— Ах вы ироды, и не грешно вам тревожить убогого старика? Не видите, он спит?

Мальчишки разбежались, а потом, собравшись в кружок, все твердили:

— Грешно тревожить убогого старика! Грешно!