Звонок
Шрифт:
– О чем это вы?
– подозрительно взглянул я на него.
– Вы должны описать, как будет выглядеть мир через двести-триста лет. Если вы будете опираться на нынешние великие открытия, вам это будет легко. Напишите фантастическую повесть!
Сердце у меня заколотилось. Я присмотрелся повнимательнее: конечно, это был Главный редактор! Но теперь не я у него в руках, а он у меня! "Ну погоди, - подумал я, - уж я тебе сочиню такое, что тебе небо с овчинку покажется!" Прежде всего я притворился, что ничего не понимаю, а потом самым сладким голосом, каким только мог, спросил его:
– А вам
– Каких же это? Я что-то не припомню, чтобы после магдебургских полушарий у него были более важные открытия.
– Я говорю о его опытах с серным шаром, проделанных два года назад.
– Ах, это!
– он презрительно махнул рукой.
– Игрушка! Уже известно, что серный шар притягивает бумагу, если его потереть рукой.
– Говорят, из шара Герике летели искры, - попытался я подсказать.
– Ну и что из того?
– презрительно скривился он.
– Игрушка!
"Игрушка!
– подумал я.
– Электрические явления для тебя игрушка, а карандаш - великое изобретение! И ты еще думаешь о фантастическом произведении, посвященном 1965 году! Ну, погоди ж ты..."
Я саркастически усмехнулся, но напустил на себя вид серьезный и даже равнодушный.
– Ваше предложение написать фантастическую повесть звучит неплохо, - сказал я.
– И я над этим подумаю. Дам вам ответ ну, скажем, через месяц. Встретимся тут же, в таверне, прибавил я, доставая деньги и подзывая хозяина, чтобы расплатиться.
Мой план мести Главному редактору был очень прост. Я хотел доказать: то, что сейчас считается игрушкой, в будущем может стать определяющим для науки и техники. "Вот бы мне сейчас пригодилось маленькое динамо на четыре лошадиные силы", - пришло мне в голову. Но я тотчас же чуть не расхохотался. Динамо в 1665 году? А где же цехи и мастерские, в которых можно было бы изготовить ротор, статор, обмотку и прочие детали? Но если б даже они были, где взять нужные материалы? Допустим даже, что мне удастся сделать такое маленькое динамо, - чем я буду приводить его в движение? Паровой машиной, которая будет изобретена только через сто лет? Хорошо было Марку Твену, который позволил своему герою построить в VI веке телефон и железную дорогу: он не был связан научной истиной. Но попробовал бы я сам написать что-нибудь в этом роде!
Что мне оставалось? Построить электростатическую машину, какие показывают в школе? Это было возможно, но ведь на самом деле должно пройти еще лет восемьдесят, прежде чем эта машина будет действительно построена.
После долгих размышлений я пришел к выводу, что легче всего будет построить электрическую вольтову батарею. По конструкции она проста, а с таким источником электрического тока мне удастся зажечь электрическую лампочку или показать еще какой-нибудь эффектный опыт с электрической энергией.
Задумано - сделано! Я тотчас же принялся за работу. С медью у меня не было трудностей - ее употребляли повсюду для изготовления кухонной утвари, и медник без всякого труда сделал для меня несколько пластинок. Намного труднее было с серной кислотой - в эту эпоху она еще не применялась в промышленности. Кажется, ее ыожно было отыскать в аптеках, но настоящими ее потребителями были алхимики. Они получали серную кислоту, обжигая медный купорос и улавливая
Итак, у меня была медь, была серная кислота, не хватало только цинка, но получить его мне казалось делом нетрудным: ведь в эту эпоху была уже известна латунь! А если людям знаком сплав цинка с медью, то почему бы им не знать цинка? Однако оказалось, что чистого цинка нельзя достать ни за какие деньги: этот металл в чистом виде попросту еще не применялся. Латунь получали не с помощью сплава обоих металлов, но обжигая медь с цинковой рудой и древесным углем.
Ничего не поделаешь - пришлось мне самому получить кусочек цинка. Передо мной был выбор: либо выплавить его из руды, либо выделить из латуни. Но и то, и другое было почти невозможно сделать в эту эпоху. Я был настолько обескуражен, что хотел бросить все и вернуться в XX век, но стиснул зубы и в конце концов неслыханными трудами получил кусочек металлического цинка. Не помню уж, сколько открытий и изобретении мне пришлось сделать - штук двадцать, а, может быть, и больше.
Когда химикалии уже были у меня под рукой, я начал искать стеклянный сосуд и медную проволоку. По своей чрезвычайной наивности я думал, что достать стеклянную банку или колбу мне будет нетрудно, но когда, выйдя на улицу, я заметил стекла только в окнах у богачей, то понял, что мои требования попросту несозвучны эпохе. Однако мне удалось как-то вывернуться: два замечательных стеклянных кубка, которые я раздобыл у венецианских мастеров за сказочную сумму, заменили мне обычные стеклянные банки.
Оставалось только достать тонкую медную проволоку, обвить ее шелковой нитью (я сделал это вручную), припаять пластинки - и батарея готова. Заняло это ни больше ни меньше как целый год, в течение которого у меня не было ни минуты досуга. А какие потребовались средства! Такие деньги можно иметь только во сне.
Но все же батарея была готова. Нетрудно себе представить, как я обрадовался, когда, приложив кончик провода к языку, ощутил характерное пощипывание! У меня есть источник тока, и я покажу мосье Вьетану кое-что такое, что поразит его. Завтра же утром побегу к нему, и наконец-то произойдет встреча, которую мне столько раз приходилось откладывать!
Но что же я покажу ему? Как щиплет язык? Этого мало. Зажгу-ка я для него лампочку! Я даже подпрыгнул при мысли о том, какой это произведет эффект.
– Гм, - произнес венецианский стеклодув, к которому я обратился с просьбой выдуть стеклянный пузырь, - это нетрудно.
– А можете вы приделать к нему тоненькую трубочку?
– Конечно.
Мысленно я уже видел свою лампочку, но из осторожности спросил:
– А можете вы вплавить в нее две проволочки, а потом запаять трубку?