Звуки Азии

Пусть

в этой книге

дождь

из-под земли

зерно ласкает, молнии рождает

и запахи духмяные сулит

созревшего до срока урожая.

Подземная вода стиху нужна,

Она – этаж и башня, и лекарство,

и Мономаху верная жена,

и Хлебникову – Астрахань и астры.

Вдали луна, как жёлтый семафор,

указывает путнику дорогу.

Мол, ехать можно с некоторых пор,

но подарите что-нибудь, ей богу!

Я так люблю источники наитий…

Хотя б пустяк, мой друг, но подарите!

Быть может, порох, старое ружьё

иль сердце обнажённое своё!

(утренняя запевка)

Ты горы обегаешь ловко

у Замульты, моя Катунь,

и ты ещё не полукровка…

А гор весёлый штукатур

в берёзы красит и осины

твой стан прозрачный и осиный,

и воздух дышит в твой рукав –

проголодавшийся удав.

Кружись и смейся, бога ради,

средь гор, как твой кумир Вивальди,

что птиц весенних перепеть

решил под старость, и медведь,

спустившись с ледников Белухи…

А, впрочем, это только слухи!

И ты по гальке и камням

бежишь, сподобившись коням.

Сам хан Алтай ковшом луны,

твоей коснувшись глубины,

лобастых рыбин достаёт

и на дорогу их кладёт.

Авось, достанутся Рассвету,

любимцу здешних повитух.

Ему, ему по всем приметам,

похож на царскую карету,

горланит утренний петух!

Филин

в круглых очках

глядит на луну…

Пробегают зыбкие тени

по тропинке лесной оленьей

В камышах зелёные лягвы

кричат как ночные лярвы

майский жук под листом берёзы

читает мужскую прозу,

а филин глядит на луну

и вздыхает о чём-то…

Осень ждала Долина,

пахли дожди лимоном.

Даль ночную поила

девушка из Уймона.

Клочья брала тумана,

мяла в ладони узкой,

словно готовя манну

людям и трясогузкам.

Скрип у колодца слышен,

шорохи и объятья.

Это пришли напиться

вишни в лиловых платьях.

"Девушка, дай нам Слово,

которым малые дети

украсить рога коровы

мечтают в память о лете!

Дай нам Зелёный Ветер,

рыскающий повсюду.

В списках ночного света

числится он, как чудо!

Если отдашь и сердце,

облик вернёшь далёкий:

будешь в пруду смотреться

яблоней краснощёкой!"

Девушка смотрит в поле –

видит коров и травы,

лошадь у водопоя,

берег Катуни правый.

Девушка дарит вишням

сердце своё ночное.

Воздух покоем дышит,

сказкою и луною.

Толпою шумной и длинной

вышли из школы дети,

и небо Уймонской долины

раскинуло свои сети.

В небе весенним утром

солнечно и уютно.

Плавают парашюты,

словно монгольские юрты.

Дети глядят на дорогу,

что проложил истребитель

к белым чертогам Бога,

в солнечную обитель.

Души их зацветают,

жаждут тепла и ласки.

А где-то сады Китая,

зелёные льды Аляски.

Ветра напевают инку

песню суровой битвы,

и Азия под сурдинку

читает пескам молитвы.

Два парнишки-дровосека

пилят ветер на рассвете,

чтоб хватило на полвека

и соседям их, и детям

ветра жаркого дыханья,

от рожденья золотого,

как гармонь с её мехами,

как конёк на крыше дома!

Пилят ветер… Рвутся вены

под зубцом из стали прочной

и срастаются мгновенно…

Ветер утренний, цветочный.

Ветер в синем малахае…

Наблюдает вся стройбаза:

пилят ветер и вздыхают