...Да поможет мне бог
Шрифт:
— Последний раз я видел ее в субботу вечером, — ответил Спенсер.
— Ну что ж, — сказал мистер Садерленд. Он очень обрадовался, добавил он, когда узнал из газет, что Спенсер заручился поддержкой Марка Хелриджа. Лучше он поступить не мог. Марк — замечательный адвокат и прекрасный человек. Конечно, сказал мистер Садерленд, он предпочел бы услышать эти новости от самого Спенсера. Пожалуй, даже странно, что ему, Садерленду, приходится довольствоваться сухой газетной информацией. Но коль скоро Марк Хелридж согласился представлять интересы Спенсера...
В эту минуту в кабинет снова вошла Мэри Шеппард. Она положила на стол перед Спенсером телеграмму и вышла, бесшумно закрыв за собой дверь.
...то это
«ТОЛЬКО ЧТО ПЕРЕДАЛ ВЕДУЩИМ ТЕЛЕГРАФНЫМ АГЕНТСТВАМ И НЫО-ЙОРКСКИМ ГАЗЕТАМ СЛЕДУЮЩЕЕ ЗАЯВЛЕНИЕ. КАВЫЧКИ. ПО ПОВОДУ СЕГОДНЯШНИХ СООБЩЕНИЙ О ТОМ, ЧТО МАРК ХЕЛРИДЖ БУДЕТ ПРЕДСТАВЛЯТЬ ИНТЕРЕСЫ СПЕНСЕРА ДОНОВАНА. Я ТОЛЬКО ОДИН РАЗ ГОВОРИЛ ПО ТЕЛЕФОНУ С МИСТЕРОМ ДОНОВАНОМ. МЫ ОБСУДИЛИ С НИМ ВОЗМОЖНОСТЬ МОЕГО ВЫСТУПЛЕНИЯ В КАЧЕСТВЕ ЕГО АДВОКАТА В ОДНОЙ ЗАТЕВАЕМОЙ ИМ ТЯЖБЕ. Я ОТНЮДЬ НЕ ДАВАЛ СОГЛАСИЯ ВЫСТУПИТЬ АДВОКАТОМ МИСТЕРА ДОНОВАНА И НЕ НАМЕРЕН ЕГО ДАВАТЬ, ТАК КАК ЗАНЯТ ДРУГИМИ ДЕЛАМИ И НЕ МОГУ БРАТЬ НА СЕБЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА. МАРК ХЕЛРИДЖ. КАВЫЧКИ. Я СОЖАЛЕЮ, ЧТО ВЫНУЖДЕН ПРЕДПРИНЯТЬ ЭТОТ ШАГ. ОН ПРОДИКТОВАН ПОЯВЛЕНИЕМ В ПРЕССЕ ЗАМЕТКИ, КОТОРАЯ ИСХОДИТ ИЗ КАКОГО-ТО БЕЗОТВЕТСТВЕННОГО И НЕСОМНЕННО, БЛИЗКОГО К ВАШЕЙ КОНТОРЕ ИСТОЧНИКА. КАК АДВОКАТ, ВЫ ПОЙМЕТЕ, ЧТО Я НЕ МОГУ УСТУПИТЬ ПОДОБНОГО РОДА ДАВЛЕНИЮ, В КОРНЕ ПРОТИВОРЕЧАЩЕМУ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ЭТИКЕ. С ПРИВЕТОМ МАРК ХЕЛРИДЖ».
— Боюсь, что у меня есть для вас плохие новости, мистер Садерленд, — проговорил Спенсер и прочитал телеграмму своему будущему тестю.
Некоторое время Спенсер задумчиво сидел в кресле Он уже успел забыть о своей головной боли, но теперь она вновь напомнила о себе. В одном из ящиков письменного стола лежал аспирин. Он достал пузырек, высыпал на ладонь две таблетки и, только положив их в рот, вспомнил, что у него в кабинете нет воды. С трудом проглотив таблетки, он закурил сигарету, чтобы избавиться от неприятного вкуса во рту. Ему показалось, что телеграмма не очень обеспокоила мистера Садерленда, собственно говоря, он почти ничего не сказал о ней. «Вот уж совсем непохоже на него!» — подумал Спенсер, дивясь спокойствию мистера Садерленда. Дневные газеты, если не все, то многие, подадут заявление Марка Хелриджа как сенсацию. Оно будет широко использовано газетой «Стар джорнел» и явится еще одним очком в пользу Уолтов Фаулеров и Ааронов Купов — Спенсер поймал себя на том, что начинает думать оборотами «Дейли уоркер». По существу, отказ Марка Хелриджа выступить в качестве его адвоката ничего не менял. В любом случае он не намеревался доводить дело о клевете до конца, а к Хелриджу он обратился лишь по просьбе своих друзей и советчиков. «Я должен все время иметь это в виду, — думал Спенсер. — Я не жертва, не невинный прохожий, сбитый с ног грузовиком. Я сознательно стал на дороге перед мчащейся машиной. Но в том-то и дело, что, как только грузовик приблизится к вам, вы, позабыв обо всем на свете, пытаетесь отскочить в сторону. Это вечный инстинкт самосохранения, рефлекс». Мысленно нарисовав себе эту сцену, Спенсер подумал, что сравнение он выбрал не из приятных.
Дверь открылась, вошла Мэри и сообщила, что явился мистер Хант. Спенсер поднялся и вместе с ней вышел в приемную. Лэрри как раз закуривал сигарету. Он бросил спичку в пепельницу на столе Мэри и улыбнулся Спенсеру. Они пожали друг другу руки.
Спенсер заметил со своего места, что Ред работает у коммутатора с каким-то особым старанием, и подошел к нему.
— Ну, как вы тут справляетесь? — поинтересовался он. — Вот уж не думал, что вы умеете обращаться с этой штуковиной.
— Я пока еще недостаточно изучил ее, — ответил Ред, нервничая. — Сегодня пришел на час раньше, чтобы немного
— Очень признателен вам, Ред, — отозвался Спенсер. Он повернулся, и глаза его встретились с глазами Лэрри.
Наступило короткое молчание.
— Входи, Лэрри, — проговорил Спенсер.
19. Понедельник, 23 июля, 9.50 утра
— Сегодня прохладнее, куда прохладнее, — сказал Лэрри. Он с небрежным видом прошел через весь кабинет к окну, отодвинул занавеску и, прижавшись лицом к стеклу, посмотрел вниз. — Отсюда даже улицы не видно. Какой это этаж?
— Тридцать первый.
— Высоко прыгать, а? — спросил Лэрри.
Спенсер сел за письменный стол.
— Давай поговорим, Лэрри. Давай разберемся.
Лэрри обернулся.
— Не знаю почему, но я никогда не мог привыкнуть к кабинету, хотя и пытался. Чем роскошнее кабинет, тем больше он на меня давит. Когда-то в Детройте я располагался в комнатушке, дверь которой открывалась в любую сторону. Это был единственный кабинет, где я чувствовал себя хорошо. Потом я получил кабинет чудовищных размеров, с письменным столом красного дерева и с отраженным освещением. Я переступил его порог раз или два — не больше.
— Мне нужно место для работы, — сказал Спенсер, — и я люблю, чтобы оно было более или менее уютно. Вот и все.
Лэрри улыбнулся.
— Счастливчик! Никаких психологических джунглей, никаких противоречий! Ты возмутительно здоров.
— Хорошо же ты знаешь меня! — сказал Спенсер.
Эти слова, кажется, наконец расшевелили Лэрри. У него что-то промелькнуло в глазах.
— Мы хорошо знали друг друга, не так ли? В молодости все значительно проще, все на виду. Позднее человек замыкается в себе и узнать его так же трудно, как решить ребус.
Многое можно было бы сказать по этому поводу, но Спенсер предпочел воздержаться.
— Я хотел поговорить с тобой о... — начал он, с трудом сдерживая нетерпение, но Лэрри перебил его:
— Ты знаешь, где Луиза?
— Нет.
— Я думал, что она, возможно, звонила тебе.
— Нет, не звонила.
— Домой она не возвращалась. Когда я уходил, ее не было дома.
«Люди уходят и больше не возвращаются домой, — подумал Спенсер. — Должно быть, это какая-то прилипчивая болезнь. Я уверен, что у нее есть даже какое-нибудь весьма звучное специальное название: комплекс исхода, новый вид неврастении, эскапизм в его обостренной форме... Это уже начинает надоедать».
— Мне бы хотелось, чтобы она никогда не возвращалась, — заявил Лэрри. — Если она хочет бросить меня, пожалуйста. Я буду только доволен. Так ей и передай. Мне это осточертело. Она мне осточертела. Я вообще не должен был на ней жениться — вот в чем моя ошибка...
— Перестань!
— Ей следовало выйти замуж за тебя, — тяжело дыша, добавил Лэрри визгливым голосом. Он подошел к креслу в дальнем углу комнаты и сел.
— Давай на время забудем о Луизе, — совершенно спокойным тоном предложил Спенсер. — В другое время я готов говорить о ней и о нас сколько тебе угодно. Но сейчас, Лэрри, я очень хочу выяснить, могу ли я на тебя рассчитывать. Мне нужно задать тебе несколько вопросов.
Лэрри пошевелился в кресле и отвернулся от Спенсера.
— Вчера ты сказал мне...
Лэрри немедленно прервал его:
— Мало ли что я сказал тебе вчера! Не все надо было принимать всерьез. Я даже не помню всего, что говорил.
— А я помню.
— Еще бы! — усмехнулся Лэрри. — Ты был трезв, а я пьян. Пьяный не вполне владеет своим умом и телом. Он шатается, что-то бормочет, кое-что выбалтывает, а в общем представляет собой отвратительное зрелище, Ты был трезв и еще раз доказал свое моральное превосходство.