«...И ад следовал за ним»
Шрифт:
— Конни, ради бога...
— Ну хорошо, вытаскиваю. Подожди немного.
Воспользовавшись кончиками ножниц в качестве пинцета, Конни вытащила один кусок скомканной газеты, другой, затем еще один.
— Так, теперь я вижу нашу бомбу, — доложила она.
— И?
— Хм, ну и гадкая же она! Дюймов восемь в высоту, с короткими маленькими перышками на стержне у основания. Форма каплеобразная, цвет зеленый, в середине выпуклый ободок. Наконечник конический, но из него торчит какая-то дрянь, что-то вроде трубки.
— Ты не видишь, какие из этих проводов выходят из коробки? Через отверстие?
— Дорогой, тут слишком темно. У тебя случайно нет при себе фонарика?
— Ага, прямо здесь, в кармане. Сейчас положу бомбу и достану.
— Сэм, прекрати паясничать, пусть даже ты вот-вот превратишься в кусок швейцарского сыра.
— Фонарик где-то был, но, господи, я совершенно не помню, где именно. Возьми лампу.
— Твоя жена будет очень расстроена.
С этими словами Конни подошла к краю стола, взяла лампу и сорвала с нее абажур. Осторожно высвободив шнур, она поднесла лампу к коробке и щелкнула выключателем. Сноп яркого, резкого света заставил Сэма вздрогнуть, а делать это было никак нельзя, поскольку он едва не выпустил ленточку.
Конни внимательно всмотрелась в то, что высветила лампа.
— Судя по всему, к кольцу на конце трубки привязан натянутый шнурок, он проходит через всю коробку и... — она перевела взгляд, следя за шнурком, — да, дорогой, похоже, этот шнурок прочно прикреплен к ленточке, которую ты держишь.
— Отлично. Теперь ты должна сделать вот что. Тебе нужно просунуть руку внутрь и очень осторожно выкрутить взрыватель из боеголовки.
— Я не знаю, смогу ли просунуть туда руку. Тут очень тесно. Если я что-нибудь задену, это ведь громыхнет, да?
— Ничего другого я придумать не могу. Не волнуйся, пока что я держу мину достаточно крепко.
Однако это была ложь. Говоря эти слова, Сэм чувствовал, как температура огня, пожирающего его пальцы, поднялась еще на десять градусов. Появление Конни позволило ему на время блокировать мучительную боль, но постепенно волшебство начинало рассеиваться.
— О, ну где же эти чертовы саперы!
— Это можно сказать про всех военных. Когда они нужны, их днем с огнем не сыщешь.
— Конни, у тебя ничего не получится. Мы не сможем разминировать бомбу.
— Сэм, мы ее обязательно разминируем. Объясни, что я должна делать, и не трать больше времени на споры.
— Конни, я...
У Сэма дрожали пальцы. Он держался из последних сил, и вот сейчас мышцы одна за другой начали отмирать.
— Конни, пожалуйста, уходи.
— А можно его заблокировать?
— Что?
— Заблокировать взрыватель. Боек сработает, но, если он уткнется во что-то и не пробьет капсюль, взрыва ведь не будет, я права?
— Ты видишь взрыватель? Там есть свободное пространство?
Конни
— Там должно быть отверстие от предохранительной чеки, которую убрали, взводя взрыватель.
— Да, вижу.
— Слушай, эти штуковины изготавливаются из дешевого кастрюльного железа. Они совсем непрочные. Быть может, тебе удастся чем-нибудь твердым расковырять это отверстие, расширить его так, чтобы туда можно было что-нибудь засунуть.
Конни не сказала ни слова. Раскрыв хирургические ножницы, она осторожно вставила острие в крохотное отверстие для предохранительной чеки.
— Ты крепко держишь?
— Да, мэм.
Это не совсем соответствовало правде. Но все же Сэм делал все, что мог, учитывая боль в пальцах.
— Прощай, я счастлива, что знала тебя, — сказала Конни.
Сэм ощутил едва заметное изменение натяжения ленточки, следствие дополнительного давления, приложенного где-то в глубине системы.
Он посмотрел на Конни. Ее глаза были широко раскрыты, и резкий свет озарял красоту ее лица, словно софит, направленный на древнеримскую статую. Лицо Конни оставалось сосредоточенным, спокойным. У нее даже не участилось дыхание. Сэму неудержимо захотелось ее поцеловать.
По его руке разлилась пронзительная боль.
— Ай, — воскликнул он. — Я больше не могу. Я ее теряю. Конни, скорее беги отсюда. Я не могу держать ленточку, у меня онемела рука!
— Ну еще секундочку, хорошо, дорогой?
— Она выскальзывает! Она выскальзывает! — вскрикнул Сэм, отчаянно пытаясь усилием воли стиснуть онемевшие пальцы.
Однако он занимался этим так долго — как ему казалось, всю свою жизнь, — что у него уже не осталось сил.
— Пожалуйста, Конни, беги! Пожалуйста!
— Всего одну секундочку, дорогой. Уже почти готово. Вот теперь бы найти что-нибудь, чтобы вставить в дырку.
Конни огляделась по сторонам.
Времени на поиски не было.
— О, Конни, — с мольбой произнес Сэм, — пожалуйста!
— Прекрати разыгрывать благородство. Это начинает надоедать. — Конни просунула руку в коробку. — Быть может, если...
Ленточка поползла в пальцах Сэма. Все кончено. Он погубил себя и Конни.
— Конни, я тебя люблю!
— Разумеется, любишь, дорогой, — сказала она.
Наконец пальцы Сэма не выдержали, ленточка выскользнула, чека вывалилась, пройдя последний крошечный отрезок пути, и боек освободился. Усилие сжатой пружины устремило его вперед, к свободе.
Раздался резкий щелчок.
Сэм закрыл глаза, сознавая, что от этого все равно не будет никакого толка, потому что через десятую долю секунды они с Конни просто перестанут существовать в своем виде и превратятся в... одним словом, ему уже приходилось видеть трупы, разорванные фугасными снарядами.