«...И ад следовал за ним»
Шрифт:
— Ого, этот удар ты прочувствовал, не так ли? Сейчас последуют другие, осужденный.
Следующий удар Эрл парировал; однако на его собственном ответном ударе сказалась усталость, постепенно разлившаяся по всему телу, поэтому удар получился неубедительным и не причинил Великану никакого вреда.
Верзила отступил назад, развязал галстук и отшвырнул его в сторону, жадно глотнув кислорода.
Эрл, воспользовавшись минутной передышкой, подумал о том, что происходящая драма захватила обе половины зрителей, как чернокожих, так и белых, столпившихся вокруг. Никто не произносил ни звука; все завороженно следили за поединком.
Верзила
Танцующей походкой он приблизился к Эрлу и заявил:
— Сейчас мы закончим, ниггер. Ждать осталось совсем недолго.
Эрл, пригнувшись, двигался, уворачивался, уходя от надвигающегося громилы. Наконец он понял, как ему надо себя вести. Утомить противника, дождаться, когда тот, устав, на мгновение потеряет бдительность, затем быстро нанести удар и снова отскочить за пределы досягаемости. Здесь не ринг; простор для маневра достаточный.
Но в этот самый момент Великан отступил назад, опустил руки и крикнул своим подручным:
— Поставьте у него за спиной собак! Он слишком много бегает. А мы здесь занимаемся не бегом, а боксом.
Почувствовав за спиной упорядоченное движение, Эрл понял, что закончилось то время, когда он мог бесконечно пятиться назад. Он сознавал, что, лишившись возможности двигаться, потерял надежду победить, ибо верзила теперь запрет его в угол и примется молотить по рукам. Сначала умрут руки, затем тело и наконец голова.
Эрл слышал, как лают и воют собаки, рвущиеся с поводка. Звери чувствовали в воздухе запах пота и крови и понимали, что приближается время убивать. Эрл ощущал за спиной неистовое возбуждение, и внезапно ему в лодыжку на мгновение впились острые клыки. Быстро отдернув ногу, Эрл увидел, что отступать некуда.
— Время бегать закончилось, парень. Бежать больше некуда, — оскалился Великан.
Он сплюнул кровавую слюну и вытер пот со лба.
Шагнув вперед, верзила стремительно выбросил кулак и попал Эрлу в висок. Открылась еще одну ссадина, хынувшая кровь залила Эрлу глаза. Он заморгал. Струйка крови дотекла до губ, и Эрл ощутил солоноватый привкус.
— О-го-го, осужденный, ты даже не представлял, сколько во мне резвости, да? Ты считал себя крутым парнем, чемпионом. Эй, парень, вот теперь ты встретил настоящего чемпиона!
Великан нанес Эрлу еще один мощный удар, но тот, уклонившись, дважды быстро ткнул верзилу в ребра и отскочил назад. Однако Великан, не подавая никаких признаков усталости, продолжал неумолимо надвигаться на противника. Его глаза налились кровью, радужки светились двумя прожекторами, пот струился изо всех пор; но ноги оставались упругими и подвижными, руки надежно защищали голову и корпус. Великан делал выпад в одну, в другую сторону, приседал, отскакивал, принимал удары и наносил удары.
Эрл понял, что он проиграет. Таков закон бокса: хороший тяжеловес всегда одержит верх над хорошим легковесом. Исход поединка предопределяют законы физики. У Эрла не было ни веса, ни силы, ни выносливости, чтобы противостоять Великану, а если он и был проворнее своего противника, то лишь на самую малость.
Следующего удара Эрл даже не заметил. Он был
Великан шагнул вперед, чтобы нанести завершающий удар.
Эрл не притворялся.
Это была не уловка.
Он ничего не рассчитывал наперед.
Поражение Великана предопределилось его собственным тщеславием, ибо он надвигался вперед, окутанный облаком высокомерной самоуверенности, убежденный в том, что его противник отключился. И Эрл действительно на мгновение отключился. Но он пришел в себя гораздо быстрее, чем мог предположить даже такой почти профессионал, как Великан. Очнувшись, Эрл увидел, что верзила чуть опустил левую руку, открывая лицо. Пробив блок, он обрушил свой кулак на подбородок опешившего противника с такой силой, что гиганта буквально оторвало от земли. Когда Великан вернулся на планету, его руки, не получая команды от отключившегося сознания, на мгновение растерянно застыли, не зная, что делать, и Эрлу каким-то образом удалось найти в себе силы снова сблизиться с противником и выпустить стремительную комбинацию ударов левой и правой в лицо, которая уложила Великана на землю.
Верзила повалился на насыпь, словно вол, грузный и обмякший, и вокруг него над высохшей землей поднялась пыль, словно дождь из розовых лепестков в честь победителя. Распластавшись, Великан затих, не подавая никаких признаков жизни, как будто навсегда покинул этот мир.
До слуха Эрла донеслись торжествующие крики. Все негры — да будут благословенны их проклятые черные сердца! — восторженно кричали, не обращая внимания на охранников, и их радость доставила Эрлу самое незабываемое наслаждение в жизни, хотя и продолжалось это ощущение всего какую-то долю секунды.
В следующее мгновение начальник участка выпустил из своего пистолета-пулемета длинную очередь пуль 45-го калибра и вынудил осужденных броситься на землю и умолкнуть. Но Эрл ничего этого уже не видел. Ибо в это же самое мгновение на него со всех сторон навалились охранники, шесть или восемь человек, нанося яростные удары палками, дубинками и обутыми в тяжелые ботинки ногами.
Они поработали на славу.
— Только не по голове! — послышался чей-то крик. — Черт побери, только не по голове!
Эрл, оглушенный побоями, увидел, что это кричит Великан — ибо он уже успел вернуться в мир живых и думающих и заботился о том, чтобы Эрл оставался в сознании.
Вскоре Эрл понял, зачем ему это было нужно.
Пока шестеро охранников держали Эрла на земле, Великан озлобленно бил его ногами в грудь так, что трещали ребра, и не переставал вопить:
— Твою мать, твою мать, твою мать!
Его повезли ночью. Эрл пребывал в трясине боли, настолько всеобъемлющей, что нельзя было точно определить, что и где болит. Все его тело было покрыто сплошными рваными ссадинами, в основном полученными от побоев ногами в самом конце; в голове у него непрестанно гудел колокол.