...И грянул гром
Шрифт:
Дронов только пожал плечами. Впрочем, и его можно было понять. Группа наружного наблюдения, отслеживающая, по словам того же Дронова, каждый шаг Вассала с Пианистом, и без того работала на грани засветки, и если усилить ее людьми… М-да, это действительно могло привести к провалу всей операции.
После «осмотра достопримечательностей города» в гостиницу возвращались в полном молчании. Голованов не знал, о чем думали Агеев с Дроновым, однако сам он не мог освободиться от тревожного чувства подкрадывающейся опасности, которое может быть понятно только человеку, прошедшему горячие точки. Он
Зачем бы, спрашивается, людям Бая и тем ментам, что работают на него в Краснохолмске, копытить сейчас землю в городе, которая уже и без того горит у них под ногами, а не уйти в тень и не переждать недельку-другую, пока не стихнут страсти по убитому? И уже потом, что было бы вполне логично… Однако Голованов слишком хорошо знал психологию зарвавшихся наркодельцов в том же Афганистане, которая ничем не отличалась от психологии азербайджанских наркоторговцев, с которыми ему уже приходилось сталкиваться в Москве, и мог предполагать, как поведут себя те из них, кто стоял за Баем, кто вкладывал деньги в краснохолмский рынок и кто рулил им, как Бай сам до последнего дня рулил своими шестерками.
Убийство Бая — это сигнал к тому, что кавказцы должны уйти из Краснохолмска, и те, естественно, сейчас в ярости. Заказчика, положим, они знают — Похмелкин-младший, однако до его головы им пока не дотянуться, несмотря на все их связи… Ручонки коротковаты! И поэтому они дали команду «Фас!» на исполнителя заказа, на киллера, вероятней всего залетного.
Как рассказал Дронов, Похмелкин-младший даже не скрывает того, что уже давно нацелился на Москву и в российской столице у него крепко налаженные связи. И… и ежели опять-таки следовать его логике, то и киллера он должен был пригласить не из Тамбова, а все из той же Москвы.
Голованов открыл глаза и негромко выругался. Крути не крути, а будь он на месте того же майора или лейтенанта, непременно зафиксировал бы свое внимание на двоих москвичах, которые за несколько дней до убийства прибыли в родной город Похмелкина-младшего и поселились не где-нибудь на выселках, а в довольно дорогой гостинице, в полулюксовом номере на двоих. К тому же прибыли они в Краснохолмск без какой-то либо определенной цели. То есть ни коммерсанты, ни бизнесмены — никто. А что касается их алиби, о котором упомянул Дронов, так оно вообще яйца выеденного не стоит. Ночной клуб «Атлант» забит людьми Ника, и они, выполняя приказ своего хозяина, могут даже на Библии поклясться в чем угодно.
Оставалось надеяться на то, что эти двое, и особенно Чудецкий, не вписывались в привычный образ киллера, но и этот факт ни о чем не говорил. Заказы подобного плана совершаются не в одиночку, сначала проводится разведка, и уже самую последнюю точку ставит киллер.
С этой далеко не радостной мыслью Голованов выбрался из машины. Оставалось надеяться, что у майора в штатском не будет времени копать столь глубоко. Когда поднялись на этаж и остановились у двери своего номера, Голованов невольно прислушался
Агеев, похоже, понял своего бывшего командира.
— Ну и что ты обо всем этом думаешь? — буркнул он, поворачивая ключом в замочной скважине.
— Боюсь, как бы этот козел в штатском не опередил нас.
Агееву не надо было объяснять, кого Голованов имел в виду, упомянув про «козла в штатском».
— Вот и я о том же.
— И что предлагаешь? Агеев шевельнул плечами:
— Вообще-то ты командир, но если тебя интересует мое мнение… Ждать до завтрашнего утра, когда они в буфет соизволят спуститься, нам, думаю, ни к чему, и уже исходя из этого…
Он замолчал, покосился на Голованова и все так же негромко добавил:
— А заодно и кишочки свои кофейком с коньяком прогреем. Если, конечно, эту парочку еще до нас не умыкнули.
— Не каркай!
Глава девятая
Осторожно и довольно интеллигентно, чтобы не показаться особо назойливым, Агеев стукнул костяшками пальцев по дверной филенке, прислушался и стукнул еще раз, но уже более настойчиво. В номере напротив продолжал бубнить включенный телевизор, и Филипп уже хотел надавить плечом, как вдруг за дверью послышался негромкий мат, чьи-то шаги и грубый, раздраженный голос:
— Кто? Агеев откашлялся:
— Извините, ради бога, но это… это сосед ваш, из номера напротив.
— Ну и чего? Вживаясь в роль, Агеев пожал плечами:
— Да вроде бы ничего особенного, но… Может, откроете?
За дверью снова послышался раздраженный, негромкий матерок, и Агеев уж подумал было, что придется уйти несолоно хлебавши, как вдруг дверь приоткрылась — и в щели нарисовалась угрюмая физиономия Вассала. По его настороженным глазкам было видно, что он ожидает какого-то подвоха, однако, прощупав незнакомого мужичка вопросительно-изучающим взглядом и покосившись на приоткрытую дверь номера напротив, что, видимо, его вполне успокоило, он несколько расслабился и уже более спокойным тоном произнес:
— Извините. Но сегодня… все утро… то менты какие-то с проверкой документов, то беготня по этажу… Спрашиваю, в чем дело, а мне говорят, будто азера какого-то замочили. Да лично по мне, хрен бы с ним, с этим азером!
— Вот-вот, — поддакнул ему Агеев. — Мы тоже едва собрались в буфет спуститься, как вдруг этот штатский, а с ним три мента при автоматах.
Вспомнив старшего лейтенанта и стволы автоматов, которыми его подталкивали в спину, Филиппу даже не надо было искусственно заводиться, чтобы более убедительно сыграть свою роль.
— Едва ли не на пол мордами положили, когда шмонали по карманам да проверяли документы! — искренне возмущался Агеев. — Я-то сам ничего, привыкший к подобным ситуациям, хотя тоже радостного мало было, но мой хозяин…
— Хозяин? — удивился Вассал.
— Ну! — утвердительно кивнул Агеев. — Мы в номере напротив остановились, этой ночью из Москвы прилетели. Хозяин мой русский немец из Германии, он в деловой поездке по России, ну а я при нем телохранителем. И представляешь?.. Такой пассаж в первый же день поездки!