...И паровоз навстречу!
Шрифт:
– Давай, – скомандовала ведьма.
Коля дернул ручку вверх, и инструмент легко оторвался от пола. Солдат потерял равновесие и сел. Ушибленный копчик прострелило, парень выронил оружие.
Молот бабахнул по плите. По ней пробежали трещины.
– Ни фига себе, – пролепетал рядовой и снова взялся за металлическую рукоять.
Ощущение было, будто держишь простой молоток.
Грюне отбежала подальше. Лавочкин повертел Молотом Ведьм над головой, размахнулся, остановил замах. Подкинул, ловко поймал. Законы физики попросту умерли.
– Слышь, Грунь, –
– Понимаешь, относительно тебя он почти ничего не весит, а относительно остального мира – очень даже.
– Ух ты, у тебя целая теория относительности получилась. Теперь осталось, согласно теории, отнести Молот к месту боевых действий.
Грюне не оценила каламбурчика, насупилась еще сильнее:
– Я заглядываю в будущее и вижу артефакт в бою. Вовремя. Но как?
– Попробуй поднять меня в воздух, – велел солдат.
Стоило хранительнице навести на Колю чары, и он легко взлетел.
– Вот тебе и относительность, – рассмеялся он над озадаченной прорицательницей. – Сама же говоришь, мне Молот – пушинка. А ты без труда таскаешь меня.
– Дуралей ты, рядовой Лавочкин, – раздался голос в сознании парня. – И физику учил плоховато. Я ей помогаю. Еще чуть-чуть, и заиграем в полную силу, часовой!
– Епишкин башмак! Знамя заговорило! – обрадовался Коля.
Ведьма аккуратно приземлила восторженного россиянина:
– Ты меня пугаешь, Николас. В любом случае сейчас поедим и ляжем спать, а завтра – вылетаем.
– Есть, товарищ командир, – шутливо откозырял солдат. – А что будем лопать и где будем почивать?
– В обжитой башне, разумеется.
Грюне повела рядового по переходам. Лавочкин положил инструмент на плечо, зашагал вслед, насвистывая мотивчик «Не кочегары мы, не плотники…»
– Кстати, Груня! – окликнул парень. – А спать в каком смысле?
– Котяра мартовский, – пробурчала очаровательная хранительница.
Мудрейший Гроссешланге неторопливо поднял одну из голов, не отрывая взгляда от короля драконов, и пробрюзжал:
– Что, Шуппентайль, пришел ранней весны просить?
Зрелый дракон уважительно посмотрел на старого. Выцветшая чешуя, одряхлевшие крылья, сморщенная кожа… Лишь глаза Гроссешланге не потеряли свежего янтарного блеска. На солнце это было особенно заметно.
– Приш-ш-шел, ты прав, – прошипел Шуппентайль.
– Будет тебе ранняя весна, – сварливо пообещал древний ящер. – Только поздно, прости за каламбур. Ты позволил Дункельонкелю подтолкнуть этот мир к пропасти. Осталось совсем немного.
– Не будь занудой, старый чемодан, – подначил драконий король.
– Многого ты от людей набрался. Плохо. Увлекся ими, не замечаешь вопиющего, – проворчал Гроссешланге. – Безответственная вы молодежь.
– Уж как вы, «стародежь», воспитали. Впрочем, хватит болтовни. Нужна такая весна, чтобы… – Шуппентайль ударил хвостом по гладкой плите, аж земля задрожала.
– Я же сказал, будет. Займемся сегодня же всем советом.
Король драконов покинул арену, а мудрый змей вновь уложил голову на нагретую солнцем каменную
– Слишком мы умные, – пробормотал Гроссешланге. – Одна голова хорошо, три – хуже. Шуппентайль, Шуппентайль, зачем время упустил?..
Он смежил веки.
Млеть в тепле. Что еще нужно старому ящеру?
Драконья магия – штука грандиозная. Вечером погода в людских королевствах резко изменилась. Подул мощнейший, почти южный ураганный ветер. Резко потеплело. Всю ночь таял снег, утром на небе ходили тяжелые облака, а уже к обеду начался долгий дождь.
Доцландский генералитет растерялся. В планах Черного королевства столь ранней весны не значилось. Потепление расценивалось как временная трудность, вояки ждали возвращения морозов. Иначе танки увязли бы в смеси грязи и рыхлого снега. С учетом опоздания (надо же было заправить энергоблохи!) каждый день простоя отдалял командиров от сроков, установленных Дункельонкелем.
Черный колдун был жестким руководителем. Запланировав раз, он не терпел отклонений и карал самым строжайшим образом. В первый теплый день из столицы не приходило никаких директив. Командиры роптали, а Адольф, имевший прямую связь с Вождем и Учителем, хранил хмурое молчание.
Он-то знал: Дункельонкель занят восстановлением магической подпитки дворца и заводов. Кроме того, хозяин вызверился на громилу помощника, обвинив его: «Ты недоглядел за Четырьмя всадниками!»
Владыка Доцланда быстро выяснил: в камерах побывали именно они. Пропали их дети. Вероятно, четверка захватила и Всезнайгеля. Тогда кто разрушил магические потоки? Всю ночь и последующий день возле Великого Разлома и в замке Дункельонкеля усиленно искали шпионов.
Четыре всадника отбились от преследователей и запутали следы, скрывшись в подземных лабиринтах. Вождь выставил по дозору у всех известных выходов. А бывшие наемные убийцы не спешили выбираться из катакомб. Они предусмотрительно взяли с собой трехсуточный запас еды и питья.
Дункельонкель был чудовищно собой недоволен. Миссия с Молотом провалилась. Партию, разыгранную вокруг артефакта, не удалось свести даже к ничьей. И этот Николас Могучий… Теперь темный колдун убедился воочию, что нескладный долговязый паренек ой как не прост. Совершенно точно, промедли Вождь с бегством – и не отбился бы. Ворожба, с которой столкнулся Дункельонкель, не походила ни на одну известную ему технику. Барон явно не прилагал абсолютно никаких усилий, а ведь сумел привлечь ужасные для человека силы!
Было чертовски некогда, но, отодвинув дела, колдун сел и тщательно проанализировал то, что открылось ему в северной цитадели. Никто не способен управлять такими энергиями. А Николас – ухитрился. Самое ужасное, в момент атаки он собирал ее из окружающего пространства. Опытный чародей Дункельонкель чувствовал, как его собственный запас магии уменьшился при приближении проклятого иномирца. Это было похоже на нехватку воздуха: заклинания либо ослаблялись, либо вообще рассыпались.
Черный колдун и сам умел втягивать энергию, но по сравнению с бароном в этом фокусе он был просто слабак.