...Встретимся в октябре...
Шрифт:
Хотела увидеть его. Прикоснуться. Услышать голос.
Но от него не было никаких вестей. Я постоянно смотрела на телефон, который он мне купил, но тот равнодушно молчал. А звонить или писать сама я не осмеливалась – вдруг потревожу его? Помешаю.
И сны, как назло, снились чепуховые и скучные.
Димы в них не было.
Я не знала, что сделать, чтобы увидеть его.
Постепенно я начинала… хотеть снова превратиться в кошку.
Ведь только кошкой я могла почувствовать, что с ним. Унять его боль
Человеком же я была для него абсолютно бесполезна.
Дурные мысли одолевали с невероятной силой. С каждым часом их становилось все больше.
Чтобы хоть как-то справиться с этим, я начала… учиться готовить. Дима не любил еду на вынос. Говорил, что не доверяет ресторанам и кафе. Хочет видеть, как, из каких продуктов и кто готовит еду.
Он и сам прекрасно это делал. Но мне хотелось хоть как-то порадовать его.
Я во всех красках представляла, как он открывает дверь, уставший проходит в кухню, а тут его ждет накрытый стол. Скорее всего он удивится. И, надеюсь, обрадуется.
Эти фантазии стали для меня слишком реальными. Я изучала сотни рецептов в интернете, а потом пыталась готовить по ним.
К его возвращению я должна научиться хоть чему-то.
Часть холодильника уже была занята пластиковыми контейнерами с наклеенными стикерами. Я надеялась, что хоть что-то из того, что у меня получилось сделать, доживет до Диминого прихода.
А нужно было надеяться на другое…
К концу первой недели в полном одиночестве я уже успела десяток раз сойти с ума. И все-таки отправить Диме несколько сообщений. Но все они так и остались без ответа.
А что если с ним что-то случилось?
Нет… Я бы почувствовала. И обязательно узнала бы.
Но дурные мысли все равно лезли в голову. Ни шитье, ни готовка не спасали. Я пыталась найти себе занятие, но отвлечься от Димы было просто невозможно. Хотела расставить наши с ним покупки, но не решилась делать это в одиночку. Мы покупали их вместе и квартиру украшать тоже должны вместе.
Но кое-что я все-таки сделала…
Оставалось только надеяться, что он не сильно огорчится, когда увидит испорченную мной стену.
Я почти смогла привыкнуть к будням без Димы. Все шло по накатанной, пока в воскресенье утром не послышался щелчок дверного замка.
Я как раз пыталась освоить рецепт печенья и даже не сразу среагировала на посторонний звук.
Но инстинкты оказались быстрее меня.
Липкие от теста пальцы вцепились в доску, когда я поняла, что это может значить.
Он… вернулся. Вернулся!
Вот только из прихожей послышался совсем другой голос:
— Видишь? Он все-таки обманул меня – не поменял замки. Проходи быстрее.
У меня внутри что-то оборвалась. Нина Павловна.
— Нина, зачем мы это делаем?
— Как зачем?! Зайдем
Я глубоко вдохнула и выдохнула, неторопливо вытирая руки. Этот бой просто необходимо принять. И выиграть. Любой ценой.
Собравшись с духом я громко крикнула:
— Ждать не нужно, Нина Павловна. Я уже здесь.
Последовавшая за этим тишина не звенела, нет. Она просто вопила. Вопила о шоке и удивлении Диминых родителей.
Когда его мать ворвалась на кухню, я заставила себя улыбнуться и вздернуть брови:
— Нутро вас не подвело.
Кажется, мне удалось ее удивить. По крайней мере еще несколько секунд она потрясенно молчала.
Но быстро справилась с удивлением и царственно задрала подбородок, глядя на меня сверху вниз.
— Так-так-так… Оказывается, он снял тебя дольше, чем на ночь?
Вошедший за ней Геннадий Петрович покраснел:
— Нина!
Не глядя на него, она выставила в сторону указательный палец:
— Молчи! Нам с этой малолетней шлюшкой нужно серьезно поговорить.
Спокойно… Главное, не показывать свою уязвимость. В крайнем случае, я всегда могу заехать ногтями по ее лицу.
Вытерев руки, я вышла из-за стойки:
— Ну раз надо, тогда давайте разговаривать, Нина Павловна. Можете присесть, кстати. – Кивком я указала на стул за белым круглым столом и тоже села, изо всех сил стараясь показать, кто здесь хозяйка.
Нина Павловна шумно выдохнула и открыла от удивления рот:
— Нет, ты это слышал, Гена? Разговаривает так, будто распоряжается всем здесь.
Я кивнула и улыбнулась:
— Конечно, распоряжаюсь. Здесь я главная, а не вы. И в жизни Димы тоже главная я.
— Что?! – Нина Павловна хлопнула ладонями по столу. – Да кто ты вообще такая? Думаешь, если он приютил тебя тут, то можешь всем распоряжаться? Думаешь, дурака нашла? Пару раз отсосала ему, так он будет делать все, что ты захочешь?
— Нина! – Геннадий Петрович снова попытался вмешаться, но Нина Павловна попросту толкнула его рукой в грудь и снова повернулась ко мне:
— Я его мать! И все будет так, как я скажу и как я захочу.
— Все уже не так, Нина Павловна.
— Что? Послушай меня, девочка! – Нина Павловна наклонилась, и меня обдало запахом ее духов и ненависти. – Дима всегда был… добрым мальчиком. Вступался за слабых и помогал нуждающимся. Он и тебя наверняка пожалел. Молоденькая, миленькая. И пытаешься расплатиться с ним одним доступным тебе способом. Доступные девушки всегда легко привлекают мужчин.
Да, Дима действительно помогал и защищал. Но если я сейчас позволю себе воспринимать это как благотворительность, то совершу огромнейшую ошибку и потеряю Диму. Его мать ничего не знала о наших отношениях, а я почему-то почти верила ее словам.