...Встретимся в октябре...
Шрифт:
Нет! Хватит того кошмара, который я пережила с Агнией. Дима мой! Мой! Может, я сейчас думаю, как его мать, но между ним и мной… между нами чувства. Невероятные. Немного пугающие и незнакомые. Но такие прекрасные.
Я отпущу его, если он откажется от меня. Это будет тяжело, больно. Возможно, даже смертельно. Но отпущу.
А вот его мать... Она никогда не даст ему жизни.
— Нет, не всегда. Кристина ведь не привлекла.
Я воспользовалась паузой и, пока Нина Павловна не пришла в себя, решила нанести
— Я знаю все, Нина Павловна. Абсолютно все. Как вы выбросили мое белье. И этим очень огорчили Диму. Он хотел сделать мне подарок. Хотел, чтобы я надела все, что он купил, порадовала его после тяжелой командировки. А из-за вас ему пришлось уйти из дома. Я знаю, что вы раздарили все наши покупки своим подругам. И снова вы его расстроили. Он так надеялся, что мы вместе украсим его квартиру. А вы его этого лишили. Я знаю о том списке, который вы составляли, как выбирали ему ту, которая нравится ВАМ. Пока он рисковал жизнью. Вы делали все, как хочется вам. А я делаю так, как хочется ЕМУ. И если вы решите идти против меня и заставите его выбирать, готовьтесь к тому, что он выберет совсем не вас.
Нина Павловна медленно багровела, а Геннадий Петрович несколько раз хлопнул ее по плечу:
— Нин, поехали домой, а? Пусть молодые сами разбираются.
— Постой-постой, Гена. Мы еще не все обсудили с этой интересной девушкой.
Я кивнула:
— Да, не все. Вы хотели выбросить мою кошку.
Геннадий Петрович закашлялся, а я улыбнулась:
— Да еще и таким подлым способом: руками собственного мужа. Дима рассказал мне все. Абсолютно все.
Нина Павловна ухмыльнулась:
— А мне вот о тебе ничего. Наверное, потому что стыдится тебя.
Внутри уже все кипело от ярости, но я заставляла себя сдерживаться:
— Нет. Потому что оберегает меня от вас. Переживает за меня. И старается оградить от того, что вы творите. – Я подалась вперед, говоря спокойно и вкрадчиво, не надеясь, что до нее дойдет. Но стараясь хотя бы внушить мысль, что я соперник, с которым ей будет тяжело тягаться. – И прежде чем вы начнете думать, как еще нам помешать, уясните одну вещь: это ВЫ прокрались сюда, как воровка. Без Диминого приглашения. Без его согласия. После того, как он вас выгнал. А меня он ПРОСИЛ остаться.
И пусть все было несколько иначе, я не могла показать ей, что в моих словах есть хоть капля неправды.
Несколько долгих мгновений Нина Павловна молчала. Буравила меня тяжелым взглядом с явным желанием разорвать на части, но затем выпрямилась и несколько раз кивнула.
— Хорошо… Хорошо. Мы посмотрим, за кем будет последнее слово. Вот только таких, как ты, в его жизни было и будет еще о-о-очень много. А мать одна.
Я встала, давая понять, что разговор окончен:
— Ну так и не портите свои отношения с ним.
Она ничего не ответила. Только усмехнулась, обещая взглядом устроить
Что ж, похоже моя мама была права, когда говорила, что хорошую свекровь найти еще сложнее, чем хорошего мужа. Рано, я думаю о замужестве. Ох, рано… Но после стычки с Ниной Павловной просто необходимо мечтать о чем-то хорошем.
— Пойдем, Гена. Похоже, Дима решил превратить свой дом в притон. Но это временно.
Она развернулась и царственно проплыла к входной двери.
Только сейчас я осознала, как дрожат руки. Даже дышать было трудно.
Когда дверь с громким хлопком закрылась, я вздрогнула. А потом без сил упала на стул. Надеюсь, Дима не сильно разозлится, когда узнает об этом разговоре. А он точно узнает – Нина Павловна постарается донести до него все в самых красочных подробностях.
Я бы могла ее опередить и написать ему прямо сейчас, но… не буду. Не хочу быть слабачкой и ябедой, которая не в состоянии справиться с такими проблемами.
Глава 29. Дима
— Я не зна-а-аю… пожа-а-а-алуйста, хватит…
Я сильнее надвинул кастет на пальцы и снова размахнулся. Алекс Шипилов зажмурился и откинул назад голову. Наверное подумал, что это может его как-то спасти.
Я всадил металл в его уже опухшее и окровавленное лицо. До этого старался бить аккуратно, чтобы раньше времени ничего не сломать, но сейчас не удержался.
— Знаешь, просто не помнишь. Я помогу вспомнить.
Он с трудом открыл заплывший глаз и с пьяным видом уставился на меня.
— Когда я скажу… вы ведь убьете… тогда… я не буду… гово… рить…
Я склонился над ним, оттягивая его рожу за пропитавшиеся потом волосы:
— Я тебя в любом случае убью.
Он заплакал. Причем, так по-ублюдски, что я с трудом сдержался от нового удара. Так плачут мрази, которые понимают, что их конец близко, но еще надеются на что-то.
— Вас муж… той шалавы… прислал, да? Так вот… она сама… под меня прыгнула… – Он с каким-то маниакальным удовольствием рассмеялся и тут же взвыл от боли. – Отец… вас найдет…
Я ухмыльнулся, хоть под маской этого и не было видно:
— Тот, который депутат? Ему сейчас не до тебя. – Я вытер кастет о его одежду. – Он сейчас участвует в вашем любимом развлечении.
Даже под слоем крови было видно, как этот урод побледнел. Сволочь прекрасно знала, о каком развлечении идет речь.
— Вы… врете… Он не мог меня… бросить.
— Боишься, что он охотится без тебя? – Я снова всадил в него кастет. – Не переживай, твоему папаше сейчас не до тебя. Он занят почти тем же, чем и ты – попыткой выжить.