12

Чешков Алексей

– Не все понимают почетность судьбы поводыря! – Усмехнулся Слаш.

– Но всем отрезают языки. Это не смешно Слаш! Жестоко! И не смешно!

– Мир вообще жесток. – Улыбнулся охранник. – Относись к нему спокойней. Все устроено так, как устроено, и не в твоих силах изменить судьбу каждого.

– Вроде бы и не собирался, со своими бы проблемами разобраться.

– Вот и отлично. В нашем городе не любят революционных взглядов. Благодари небо, что этот поводырь нем как рыба, и не сможет донести о нашем разговоре.

Пункт охранного гарнизона разочаровал Максима своим видом. Низкие, не удобные глинобитные казармы, с не закрывающимися дверными проемами и хлипкими решетчатыми ставнями на окнах. Домик получше – жилище капитана, и тот отличается лишь наличием двери и оконного остекления. Никаких укреплений. Вся надежда на хорошо организованный караул и подготовленность солдат, большинство из которых, судя по молодым лицам, всего лишь рекруты. Все эти охранные пункты играют скорее психологическую роль, нежели по-настоящему охранную. Да соберись кочевники атаковать, разнесли бы тут все в пух и прах. Стоит лишь объединить несколько кочевых отрядов, их подготовка, вооружение и броня на порядок превосходят те же характеристики караванных охранников или этих солдат.

Взгляд, присевшего на край повозки Максима, привлек выбежавший из капитанского домика купец, видимо, углядевший приближение своего каравана через мутное оконное стекло. Заплясавший вокруг повозок, он чуть ли не подпевал от радости:

– Все сберегли! Ай, какие молодцы! Ай, молодцы! Ни одной повозочки не отдали!

Затем купец подбежал к капитану:

– Я обязательно расскажу о ваших заслугах на собрании купеческой гильдии. Похвала дойдет до главы города….

– Ну, нашей заслуги в спасении каравана нет! – Оборвал купца капитан. – Все сделала ваша охрана и тот молодой воин.

– Правда ли это? – Обратился купец к Брунару.

Начальник охраны кивнул:

– Не люблю чужаков! Но, этот воин заслуживает не только уважения и благодарности, но и звания второго воина Зукандара. – Брунар поклонился купцу. – Однако, прошу меня извинить. Вынужден я покинуть караван и отправиться в город, чтобы сообщить родственникам погибших охранников. Слаш будет исполнять мои обязанности на время моего отсутствия.

– Да, да! – Закивал купец, и протянул начальнику охраны небольшой мешочек.
– Выплати родственникам заработанные погибшими людьми деньги.

– Нелегко далось Брунару сделанное признание. – Подмигнул Максиму проходящий мимо Слаш.

– Вот и прошел еще один день. – Почти беззвучно прошептал Максим, любуясь далекими стенами города, позолоченными лучами заходящего солнца. Вид фигуры отъехавшего на трофейном коне Брунара, уменьшающегося в размерах по мере продвижения к городу, позволял судить о, поистине грандиозных, размерах городских стен, за которыми возвышались дома и башни не менее впечатляющей высоты.

Расщедрившийся по случаю купец, велел рабам заколоть трех коз, тушки которых теперь жарились над тремя кострами, распространяя по заставе заманчивые запахи. Учитывая то, что предыдущий привал, сопровождаемый приемом пищи, имел место ранним утром. Сейчас, собравшиеся вокруг костров охранники и рабы, смотрели на приготавливаемое мясо таким голодным взглядом, что у Максима самого заурчало в животе. Даже солдаты, получающие пищу по расписанию, болтая с охраной каравана, то и дело пускали слюнки, бросая однозначные взгляды в одном с охранниками направлении. Лишь, стоящие вокруг заставы караульные не

выказывали эмоций в отношении предстоящего празднества.

Максим отыскал глазами Слаша. Тот отдавал распоряжения двум охранникам, покинувшим основную группу тот час после этого. Затем исполняющий обязанности начальника охраны направился к группе рабов, нацепив на лицо свирепый вид. Не желая наблюдать, как его друг отчитывает провинившегося раба, Максим соскользнул с повозки и отправился к стоящему поодаль караульному.

На неподвижном угрюмом лице караульного жили только глаза. Глубоко посаженные, стального цвета, они с пристальной внимательностью всматривались в покрытую сумерками даль.

Не решаясь отвлекать солдата от его обязанностей, Максим просто сел на песок рядом с облокотившимся на посох солдатом. Просто, чтобы не находиться в одиночестве, и не присоединяться к тусовке у костра раньше времени.

Игровой мир. Зукандарский скальный промысел.

«Прошел уж день почти, и я уже в неволе» - Грустно подумал Виктор, поеживаясь от вечернего прохладного ветерка. Солнце, не видимое из-за барака, еще освещало засыпанную песком улицу из низких длинных бревенчатых строений. Ожидая, пока охранники обменяются приветствиями, и караульный отопрет наружную дверь, юноша понял, что безмерно устал. И хочет лишь одного: завалиться на какой-нибудь тюфяк и проспать дня два. И, чтобы ни одна живая душа не смела б прикоснуться к нему с намерением разбудить.

– А ну шевелись. – Охранник зло дернул цепь, чуть не опрокинув, еле державшегося на ногах, юношу.

– Нехристь ты окаянный! – Проворчал Виктор, заходя внутрь.

– Охранник забросил конец цепи вслед пленнику и спросил запирающего дверь тюремщика:

– Что означают эти, его слова?

Караульный пожал плечами:

– А тролль его знает!

Оказавшись в глухой темноте, Виктор смотал тяжелую цепь в клубок и, удерживая его на вытянутых руках, медленно шагнул вперед. Еще шаг, еще и, зацепившись ногой за невидимый в темноте предмет, юноша с вскриком и цепным звоном загремел на досчатый пол. Кто-то, прячущийся в темноте помещения, среагировав на звук, подпрыгнул к упавшему юноше со стороны спины. И, Виктор почувствовал, как на его горле смыкаются руки неизвестного человека. Переборов накативший на мгновение ужас, юноша напряг шейные мышцы и, вложив все доступные силы, ударил сжимающими цепь руками туда, где над ухом слышалось тяжелое дыхание напавшего…. Отозвавшийся звоном в ушах удар по чужому черепу. Хрип. Разомкнувшиеся на шее руки. Судорожный глоток воздуха. Хрип приходящего в себя человека…. Встряхнув головой, Виктор нащупал на полу окровавленную голову и накинул на шею противника петлю из цепи:

– Что за дела, а? – Пробормотал Виктор, слегка стягивая цепь.

– Лучше убей меня, - раздался ответный хрип, - или я убью тебя, когда ты будешь спать. Нам не жить здесь вдвоем.

– С чего такая категоричность? – Удивился Виктор.

– Потерявший оружие охранник, становится рабом. Из-за тебя моя мать кончит свой век на улице, с клеймом родившей недостойного сына.

– Так это ты наткнулся на меня в туннеле. – Догадался Виктор. И, оправдываясь, добавил. – Но ведь ты, же сам сидел, открыв рот. Почему же ты не стал сопротивляться?