1356

Корнуэлл Бернард

– Бог знает, - ответил Байо.
– Они вышли из Гаскони, и последнее, что я слышал, это что они в Перигё.

– Они могут пройти здесь, - заметил Томас.

– Севернее больше добычи, - сказал Байо.
– На юге английский князек обчистил все в прошлом году, - он нахмурился.
– Чертов позор, - сердито промолвил он.

– Позор?

– Эдуард Уэльский! Он просто пустое место! Испорченный привилегированный щенок! Он думает лишь о женщинах и азартных играх и устраивает разгром по всей Франции, потому что король

Иоанн боится стрел.

Мы поймаем ублюдка, снимем с него штаны и всыпем как семилетнему ребенку, - Байо внезапно повернулся и посмотрел на таверну. Он услышал крики.

– Что?
– начал он, потом резко замолчал, увидев, как голого мужчину вышвырнули спиной вперед из окна верхнего этажа. Тот тяжело приземлился на спину и остался лежать, едва шевелясь.
– Это..., - произнес Байо.

– Один из твоих людей, - сказал Томас.
– Должно быть, в этом городе очень сильные шлюхи.

– Бога ради, - запротестовал Байо и уставился на растянувшегося на земле человека, но потом перевел взгляд, потому что из двери таверны вывалился другой голый мужчина. Он отчаянно отбивался от преследующих его людей Томаса.

– Сдаюсь!
– прокричал он.
– Хватит! Хватит!

– Оставьте его, - приказал Томас.

– Ублюдок кинул в меня полный ночной горшок, - прорычал Арнальдус.

– Высохнет, - сказал Томас.

– Он был заполнен не мочой, - заметил гасконец и со всей силы ударил голого между ног.
– Теперь я его отпущу.

– Что ты..., - начал Байо.

Томас улыбнулся с седла.

– Меня называют Бастард, - объяснил он, - и мы эллекены, - он прикоснулся к рукояти своего меча, просто чтобы напомнить Байо о его существовании.

– Мы заберем ваших лошадей и оружие, - продолжал он, а потом развернул лошадь и направил ее в сторону горожан, все еще толпившихся у церковной лестницы.

– Заплатите налоги!
– прокричал он.
– Сделайте своих господ богатыми, так что когда мы их захватим, они могли позволить себе выплатить большой выкуп. Вы обеднеете, а мы разбогатеем! Примите нашу благодарность,

Люди просто уставились на него.

Теперь у Томаса было много запасных лошадей, больше оружия и кольчуг. Если кто-нибудь и преследовал его из Монпелье, то они были далеко позади, но не эти преследователи его волновали. Его волновала Женевьева.

Итак, они отправились на север.

Стрела вошла Филиппу в грудь. Раздавшийся хруст напомнил Роланду топор мясника, вонзающийся в тушу. От удара Филиппа отбросило назад.

Стрела проткнула кольчугу, сломала ребро и пронзила легкое. Он пытался заговорить, но вместо звуков на губах забулькала кровь, а потом он упал навзничь. Прилетало всё больше стрел.

Еще двое упали. Кровь кружилась в водоворотах ручья. Стрела полоснула у головы Роланда, всего на расстоянии ладони от его уха. Ветер от ее полета издал хлопок.

Ржала лошадь со стрелой в животе. Стрелы

оказались длиннее, чем ожидал Роланд. Он удивился, что отметил это, но даже когда стрелы хлестали с запада, он поразился длине древка, гораздо длиннее, чем у коротких стрел, которые он использовал на охоте. Очередная стрела вонзилась в дерево и покачивалась в нем.

Филипп умирал. Люди в беспорядке побежали, чтобы укрыться за деревьями или в низине на берегу ручья, но спас их Жак.

Он подбежал к Женевьеве и выхватил из ее рук сына. Схватив мальчика за пояс, он высоко поднял его одной своей сильной рукой, а другой выхватил из ножен длинный нож.

Он приставил клинок к горлу мальчика. Женевьева закричала, но обстрел прекратился.

– Скажи им, что твой сын умрет, если появится хоть еще одна стрела, - велел Жак.

– Ты..., - начала Женевьева.

– Скажи им, сука!
– прорычал Жак.

Женевьева воздела руки.

– Больше никаких стрел, - крикнула она по-английски.

Настала тишина, не считая бульканья в глотке Филиппа. С каждым вздохом все больше крови выливалось у него изо рта. Лошадь тихо ржала, закатив глаза.

– Скажи им, что мы уходим, - велел Жак, - и мальчик умрет, если они нас остановят.

– Вы должны оставить нас!
– прокричала Женевьева.

А потом из рощицы в сотне ярдах к востоку появились лучники. Их было шестнадцать, все с длинными боевыми луками.

– Дженни!
– прокричал один из них.

– Они убьют Хью, если вы попытаетесь их остановить, - прокричала она в ответ.

– Есть новости о Томасе?

– Нет, Сэм! А теперь дайте им уйти!

Сэм махнул рукой, как бы предлагая им уйти, и к Роланду снова вернулось дыхание. Двое воинов затаскивали умирающего Филиппа на лошадь, еще два трупа уже были перекинуты через седла.

Все забрались на лошадей, но Жак позаботился о том, чтобы держать мальчика при себе.

– Сломай стрелы!
– приказал он одному из своих людей.

– Сломать?

– Чтобы они не смогли использовать их снова, полудурок.

Воин переломал те стрелы, что сумел найти, а потом Жак повел их на север. Роланд молчал. Он думал об обжигающих стрелах.

Благодарение Богу, ни одна не попала в него, но ужас от этих стрел все еще вызывал в нем дрожь, и это была просто горстка лучников. Что же могут натворить тысячи таких?

– Как они нас нашли?
– спросил он.

– Они лучники, - ответила Женевьева, - они тебя найдут.

– Заткнись, сука, - рявкнул Жак. Он положил Хью поперек луки седла и все еще держал в руке нож.

– Будь учтивым!
– сказал Роланд с большим гневом, чем намеревался.

Жак пробормотал что-то про себя, но пришпорил лошадь, чтобы оторваться от Роланда. Роланд оглянулся на дорогу и увидел, что лучники сели на лошадей и следуют за ними, но держась на приличном расстоянии.