20 лет
Шрифт:
– Думаешь, сумела бы?
– Я знаю, что сумела бы. Когда он начинает визжать, когда вижу его налитые кровью и ненавистью бешеные глаза, дико хочется схватить что-то тяжёлое и хорошенько отвесить.
– Он не стоит того.
– Иногда кажется, что лучше отсидеть, чем терпеть. С тех пор, как он стал жить с нами, - говорила я, чувствуя, как внутри начинает подкипать, - я ощутила себя ущербной. Как будто мне делают одолжение, позволяя жить в этой семье, как будто приютили чужого ребёнка, и всё, что разрешается - молчать и слушать. Даже если что-то не нравится - молчи и слушай. Но не это самое обидное. Знаешь, чего я никогда не сумею простить этому человеку?
Я чувствовала, как по телу побежала неприятная дрожь. Меня колотило. Саша видела это, но молчала, не зная, как реагировать. Всякий раз, когда я начинала подробно думать об этой свинье, случался подобный предательский приступ. Я тряслась, из глаз хлынули слёзы. Причём не боль их вызвала, а ненависть, злость, чёрным комом разлившись по всему телу. Зрелище было отвратительное, я знала, но совладеть с собой было непросто. Обида росла, пускала корни, меня ей становилось мало, она жаждала выйти наружу.
– Был случай, когда мы с мамой завели кота. Отчим на тот момент от силы успел с нами прожить месяца три - четыре, но хозяином чувствовал себя полноправным. Кот с улицы был, тощий, заражён лишаем. Нашли его полуживым, вымыли, выходили, он стал поправляться, хорошеть. Спал со мной, ел абсолютно всё, что давали, вплоть до овощей, а однажды я вернулась из сада и заметила, что нет его. Перевернула всю квартиру, реветь начала, выскочила на улицу, оббежала дом и нашла кота под окнами. Лежал в луже крови. Эта сволочь выбросила его из окна. За что, как ты думаешь? За то, что сам же закрыл дверь в туалет, где стоял кошачий горшок, и кот нагадил на коврике в прихожей. С тех пор мы кошек не заводим.
Саша, опустив голову, молчала. Я знала, что не должна была давать себе воли, не должна была омрачать негативом этот светло начинавшийся вечер, но эмоции брали своё. Без слов встав из-за стола, я извинилась и прошагала в ванную. Умылась, пришла в чувства. Когда вернулась на прежнее место, Саша решительно заговорила:
– Я подумала, Кир. Если хочешь, переезжай ко мне. Не думай о деньгах, о том, что ты мне будешь что-то должна - нет. Я искренне хочу этого. Мне хорошо с тобой, ты удивительный человек, и если смогу чем-то помочь тебе, буду действительно счастлива.
Я опешила.
– Саш, нет. Спасибо за протянутую руку, но не смогу я так. Не сейчас.
– Почему?
– Во-первых, это неудобно. А во-вторых, мама меня не поймёт. Отчим, опять же, станет её ещё больше настраивать против.
– А тебе
– Саш, прости. Мне очень приятно твоё желание помочь, но сейчас не лучшее время.
– А когда наступит это лучшее время?
– Может быть, когда я сумею ответить тебе взаимной пользой? Не хочу существовать за твой счёт, за счёт твоего отца.
– Я ведь сказала, что деньги - не проблема.
– Для меня проблема. Очень существенная проблема.
– Как знаешь, - пожав плечами, отрезала она непонимающе.
– Но если прижмёт, знай, что тебе есть куда уйти.
– Хорошо.
В молчании мы закончили со скромным ужином, сполоснули бокалы, Саша зарядила в магнитофон диск "Black lab", а потом, что меня ввело в изумление, принесла из зала альбом с коричневой бумагой формата А3, кучу карандашей разной твёрдости - мягкости, уголь, ластики и, чуть смутившись, объявила:
– У меня вдохновение. Не против побыть моей натурщицей?
– Ты серьёзно?
– растянулась я в смущённой улыбке.
– Это, конечно, здорово, но не думаю, что моё лицо подходит для роли натурщицы.
– Твоё лицо - одно из самых выразительных, что мне довелось видеть. Не забывай, что у меня как-никак есть небольшой художественный вкус, и говорю я тебе это вовсе не из желания сделать приятно.
Я сконфуженно промолчала. Саша же, поставив альбом на колени, взяв уголь, приступила к наброску. Из колонок играла Burn out.
– Ты можешь разговаривать, это не помешает. И перестань стесняться меня. Ты очень красивая девушка, Кир. Я с детства мечтала о длинных вьющихся волосах, как у тебя, о хрупкости, веснушках. Твоя красота естественна, ты ведь вообще не пользуешься косметикой? Выйди сейчас на улицу, останови первую встретившуюся девушку, смой с неё макияж, переодень в обычную одежду - ничего не останется. Ничего, зато в инстраграмчике сотни фотографий из серии "Смотрите, какая я секси". Нужно научиться любить себя, тем более что ты, в отличие от многих, обладаешь полными на то правами.
– Меня этому не научили. Никто никогда не говорил, что я красивая, особенная, ну или что там обычно ещё говорят в счастливых семьях? Парня у меня не было. Тот, который мог бы им стать, предпочёл другую. Полную мне противоположность. Не удивительно, смешно даже сравнить нас, на её фоне я пугало, - ухмыльнулась я не без горечи.
– Ничуть не странно, что та история завершилась именно так.
– Значит, он выбрал пустую, разукрашенную девочку?
– Может, не пустую. Но то, что мне она не вровень - это факт. Высокая фигуристая, стильная блондинка. Раскрепощённая. Весёлая. Легкая на подъём, без комплексов. Из благополучной семьи, поступила на экономический. Идеал для любого парня.
– И что, он любит её?
– скептически хмыкнула Саша.
– Думаю, да. Фотографии в соцсетях говорят, что они счастливы.
– Сама понимаешь, что фото в соцсетях ничего не значат. Может, показуха? Ну или этот парень просто пользуется ею? Удобная кукла для секса, друзьям показать не стыдно.
– Не знаю. Может, - шепнула я.
– Меня это уже не касается.
– Скучаешь по нему?
– вдруг спросила Саша. Я долго колебалась с ответом, но увиливать от правды в компании этой девушки было бессмысленно. Если началось наше общение с искренности, то с искренностью должно было и продолжиться.