20 лет
Шрифт:
– Безумно. Заставляю себя не думать, а не выходит. Он был немногим из тех, кто понимал меня. С кем я могла забыться, чувствовать себя собой. Чувствовать какую-то значимость что ли. Рядом с ним я становилась нормальной. Ну, или, по крайней мере, обычной. Меньше думала о своих проблемах, меньше загонялась по поводу домашних взрывов. С его поддержкой негатив реальности воспринимался легче.
– Долго вы дружили?
– Не особо. Он перешёл в нашу школу в десятом классе - получается, ровно год.
– То есть всё было хорошо, а потом он ни с того ни с сего завёл девушку?
– произнесла она, оторвавшись от бумаги.
–
– Глупо на самом деле тогда всё вышло. Приближался Новый год, одноклассники хотели отметить вместе, собраться тридцать первого у кого-то на квартире, надраться, расслабиться. Когда я только заикнулась дома о том, что меня, возможно, не будет в новогоднюю ночь, мама перестала разговаривать, а брат признался, что без меня праздник выйдет скучным. Ну так и пришлось остаться с семьёй. А класс всё же отпраздновал вместе. Народу было много. Друзья, друзья друзей. Друзья друзей друзей. Ну, как это обычно бывает. А после той ночи Климт сразу переключился в открытый игнор. Все зимние каникулы я писала ему, звонила, а он молчал. Отмазывался, что дела, времени нет, настроения нет, погода плохая. Уже после я узнала, что в ночь с тридцать первого на первое он в умат накидался и переспал с сестрой одной из одноклассниц. Вскоре они начали встречаться.
– Жестоко, - отрезала Саша.
– То есть за всё время вы так не объяснились? Просто перестали общаться?
– Практически. Один раз, правда, уже спустя месяц, он пришёл ко мне, попытался поговорить, но понятно, чем всё обернулось - вдрызг разругались, бросили друг другу оскорбления и разошлись. Он ждал моего одобрения, а я хотела услышать, что нужна ему.
– Школьные истории почти всегда заканчиваются безрадостно.
– Я понимаю. Да и историей это сложно назвать. Обычная штампованная ситуация. Клише для женского романчика или мелодрамы.
– Жаль, что ты не одна из нас.
– Жаль, что я не лесбиянка?
– улыбнулась я.
– Именно. Думаю, у нас бы с тобой могло что-то получиться.
– Серьёзно?
– Я не шучу на такие темы.
– Может, стоит попробовать?
– Попробовать что?
– Хотя бы поцеловаться, - пожала я плечами.
– Кир, ты меня провоцируешь, - рассмеялась Саша.
– Перестань. Не хочу потерять тебя.
– Среди твоих знакомых девушек бывало так, когда лесбийские наклонности просыпались внезапно?
– Бывало, и нередко. Чаще всего именно так это и происходит. Например, одна рассказывала, что с двенадцати лет была влюблена в своего соседа, но он приходился на три года старше. Когда же ей исполнилось шестнадцать, тот наконец обратил на неё внимание, стали встречаться. Она любила его, но ни разу не сумела возбудиться, не было у неё к нему полового влечения. Когда видела его накаченное голое тело, просыпалось не похотливое желание, а отвращение. Сколько раз они ни пробовали переспать - всё заканчивалось одним: парень обижался, она ревела. Так и разошлись, вскоре у неё завязалась связь с девушкой.
– То есть до секса сложно сказать, есть ли у человека нетрадиционные склонности?
– По большому счёту да.
– Каким был твой первый секс с девушкой?
– осторожно произнесла я.
– Тебе это действительно интересно?
– улыбнулась Саша.
– Неловко не будет?
– Не будет.
– А мне будет, поэтому не стану отвечать. Ты действительно очень дорога мне, Кир. Не хочу вызывать
– Ты, даже постаравшись, не сумела бы их у меня вызвать.
– Вводишь в краску, - улыбнулась она.
– Но, к сожалению, сумела б. Поэтому давай сменим тему? Скажи лучше, как ты относишься к восточным религиям? Ну и к религии в целом. Смотрю, крест не носишь?
– Нет, сняла несколько лет назад. Христианство стало для меня некрасивой сказкой. Насмотрелась, начиталась, надумалась и разочаровалась во всей этой комедии. Конечно, в плане философии, даже если это сказка, может, не всё в ней так плохо, но то, как она проецируется в жизнь - другой вопрос. Профессиональная методика управления массой, поэтому я не могу относиться к нему гуманно. Верить в придуманного Иисуса, который отдал себя в жертву ради нас, ждать манны небесной, не задавая лишних вопросов. Посты, службы, Пасха, крещения, венчания - зачем? Чтоб ты сидел без крошки хлеба и верил в то, что так и должно быть.
– Я согласна с тобой. Тоже не верю во всю эту чушь. Но если говорить конкретно о философии, она близка тебе? Я имею в виду именно идеи.
– Скорее нет, чем да. Не убей, не завидую, не прелюбодействуй, не лицемерь, не заводи себе кумиров, не кради, почитай родителей - это хорошо, не оспоришь. Но я не согласна с тем, что человек должен смиренно подставлять для удара щёку, без ропота переносить страдания, не пытаясь что-то изменить. Не верю в эту главную мысль христианства, что жизнь здесь - это некая проверка перед жизнью вечной. По мне, не существует этого ада, рая, судилища, сковородок, котлов. Их попросту не хватило бы на всех нас.
– А во что веришь?
– Наверно, в то, что наша жизнь - простое следствие полового акта, а не предначертанный кем-то подарок судьбы. Верю в то, что после ничего не будет. Есть какая-то мораль, нравственные понятия, внедрённые человеческим разумом, но как жить, по каким принципам, каждый выбирает сам в зависимости от того, чего хочет от жизни.
– То есть ни в какой высший разум ты не веришь? Будь это Бог или Брахман, Дао?
– К сожалению. Конечно, в любой религии это всё рисуется очень красиво, но я, видимо, стала жестоким прагматиком, смотрю на вещи реально.
– Реальность - это хорошо в зависимости от того, как ты её используешь.
– Зато при любом раскладе нечем обмануться.
– А я поклонница даосской философии, увлеклась ею ещё до поступления в вуз. Читала о ней?
– Поверхностно.
– Знаешь, в чём главное преимущество даосизма над христианством? Христианство утопично, нелогично, оно основано на слепой вере - это как надеть уродливое, безвкусное платье, но силой воображения заставить себя и других уверовать в то, что платье потрясающее. Даосизм же реален. Если платье некрасиво, то некрасиво, незачем рисовать иллюзии. Христианство говорит: "Нельзя". Учит подавлять желания, глушить внутренний голос, следовать общепринятым канонам, ломать себя в пользу навязанных системой ценностей. Даосизм же позволяет задать вопрос: "Почему?". Почему я должна подставлять щёку тому, кто не прав? Почему должна любить и уважать прогнившего человека? Прогнившее общество? Почему должна верить лицемерному попу в золочённых рясах? Здесь нет абстрактных представлений, всё практично и увязано с жизнью. Именно с жизнью реальной, не с представлениями о том, что с нами будет после неё.