20 лет
Шрифт:
– Американский стандарт?
– улыбнулся Марк.
– Что-то типа того.
– Американская мечта абстрактна. Рад, что не оправдал твоих ожиданий. Ты сейчас улыбаешься.
– Просто в какой-то степени я тоже рада этим неоправданным ожиданиям. Не из каких-то корыстных побуждений или зависти, обиды. Как лучше сказать-то? Когда ты пригласил меня в бар, когда мы сидели и пили кофе в окружении богатеньких студентов, я ощущала себя чем-то вроде прилипшего куска какой-то дряни к дорогому ботинку престижного бренда. И вообще сам факт, что ты и я пришли вместе в бар, что ты и я сидели рядом, казался абсурдом. Не самой удачной комедией. Чем-то противоестественным. Противозаконным.
– А что теперь?
–
– Сейчас я поняла, что ты такой же земной человек, у которого не всё в жизни так, как на картинке.
– То есть у тебя всё-таки родилась небольшая капля доверия ко мне?
– Ну да, что-то родилось.
Я вполне понимала, что история о детстве с бабушкой, о матери - кукушке могла быть чистой брехнёй, хорошей манипуляцией с целью втиснуться в доверие, а смысл этой брехни? Существовало в Марке что-то такое, что внушало искренность так же, как было в Саше. Конечно, всё ещё не укладывалось в голове, чем и как я могла заинтересовать этого парня. Вокруг Марка крутились десятки "топовых" девушек от семнадцати до двадцати пяти лет, готовые лично затащить его к себе в постель, но при всём при этом той ночью он сидел со мной в обшарпанной общажной комнате напротив кошачьего горшка, пил чай вприкуску с вареньем и ничуть не вызывал сомнительные чувства.
– Значит, ты историк?
– то ли спросила, то ли констатировала я.
– Историк.
– Для себя или хочешь реализоваться в этом?
– Пока не знаю. Я пошёл учиться в эту сферу по той единственной причине, что меня действительно с детства увлекали исторические книги, фильмы, нравилось копаться в документалистике, сопоставлять информацию из разных источников и делать собственные выводы. То, кем буду после окончания института и куда пойду с этим дипломом, я не задумывался. Сначала казалось, что впереди огромное количество времени, которое само расставит всё по местам, но когда время стало утекать, то перестал понимать, куда двигаться дальше. Собственно, сейчас в этой точке неизвестности и неопределённости я и нахожусь. Работаю, откладываю по возможности. Гнить в нашей дыре мало хочется, планирую годом раньше - годом позже уехать отсюда. Пока же просто живу, пытаюсь понять, прочувствовать окружение, обстановку так называемой "взрослой жизни". Работа барменом - не то, о чём я мечтал, но конкретно сейчас мне это нужно. Во многих смыслах.
– Почему-то я вижу тебя преподавателем в каком-нибудь престижном гуманитарном вузе.
– Преподавателем? Нет, это не моё.
– Почему? Студенты бы уважали тебя. Именно таких историков сегодня не хватает.
– Каких "таких"?
– Молодых. Увлечённых. Нестандартных.
– Нет, я не особо силён в педагогике, - отмахнулся Марк.
– И вообще слишком объёмный выходит диалог обо мне. Хочу услышать что-то в ответ.
– Чем я занимаюсь?
Он кивнул.
– Ну, тут особо нечего рассказывать. Окончила школу, попробовала поступить в Литинститут Горького, пролетела. Осталась здесь, год просидела в нашей местной гуманитарной академии на социологическом, не сдала летнюю сессию, забрала документы и вот я тут.
– В Литинститут? Ты пишешь?
– Писала когда-то, но это закрытая тема. Не хочу об этом ни вспоминать, ни говорить. Всё в прошлом, в настоящем есть только вот эта комната и работа официантки.
– Почему не попробовала поступить снова?
– Может, испугалась. А может, наконец, приняла правила реальности. В любом случае мне это больше не надо.
– Нет?
– Нет.
– Ладно. Если не хочешь говорить об этом, не будем. Я выйду в подъезд покурить?
– Конечно.
Оставшись наедине с собой, я смотрела на пустой белый бокал, на чёрное пальто Марка, висевшее у входа,
Когда Марк вернулся, то первое, что он спросил:
– Может, ещё по бокалу чая?
– Да, я тоже хотела предложить, - кивнула я, поднявшись за чайником.
– Комната у тебя уютная, но вот в подъезде дно. Там сейчас компания отмороженных малолеток сидит, клей нюхает. Как ты возвращаешься одна с работы?
– Первое время жутковато было, потом привыкла. Как видишь, пока жива - здорова.
– В таких местах лучше долго не задерживаться. Не самое хорошее место для жизни молодой девушки.
– А для кого хорошее? Разве существует категория людей, заслуживающая жизни в таком месте?
– Нет, - негромко проговорил он, вернувшись к столу, - но я имел в виду, что тебе тут не безопасно.
– Как раз наоборот. Здесь я в безопасности.
Марк хотел что-то добавить, но решил, наверно, не давить, поэтому перевёл разговор в другое русло.
– Хорошо. Обещаешь ответить на один вопрос, Кир?
– Смотря на какой. Что-то провокационное?
– В какой-то степени. Ты недавно спросила о том, что я люблю. А что любишь ты?
На этот раз в замешательстве оказалась я. Давно никто не интересовался тем, что я люблю.
– Если не хочешь, не отвечай.
– Да нет, почему же?
– пролепетала я, разлив кипяток по бокалам.
– Мне нравится находиться в тишине. Хотя музыку я люблю не меньше: тех же "Placebo", "Radiohead", "Сплин", "Black lab". "Archive". А тишина - да, она не как музыка. В ней вообще ничего нет, но тем она и хороша - невозможностью в каком-то смысле. Ещё люблю параллельные миры Харуки Мураками с их одиночеством, психоделикой, котами, потерями. Волшебной, светлой грустью. В этом смысле в литературе для меня нет ничего близко похожего. Не знаю, чем конкретным подкупают книги этого писателя, но что-то такое на уровне метафизики точно есть.
– А знаешь, что подкупает в тебе?
– произнёс Марк, нарушив мою затянувшуюся паузу.
– Естественность. Банально звучит, но что есть, то есть. Я читал пару книг Харуки Мураками и абсолютно понимаю, чем он тебя цепляет. Да, он один из самых покупаемых авторов сегодня, но не каждый его принимает и вообще способен принять именно для себя, не для понтов.
– А ты? Что насчёт тебя?
– Я ничего не имею против, но мне ближе другая литература. Что-то более конкретное, наверно.
Я видела, что Марка клонило в сон. Помнила и о том, что утром ему нужно было сутра выходить на смену, поэтому, допив чай, расстелила кровать. Себе бросила на пол плед, вторую подушку. Однако спать на полу той ночью мне не пришлось. Место на полу, вопреки моим возражениям, занял Марк, накрывшись своим пальто. Раздеваться мы, разумеется, не стали. Я выключила свет, не сговариваясь, мы поставили будильники и легли в том, в чём были. В тёмной комнате я не видела ни лица Марка, ни того, в какой позе он лежал. Был лишь едва различимый глазом силуэт, образ чьего-то присутствия, что в принципе-то являлось парадоксом.
– Ты ещё не спишь?
– прошептала я, лёжа на боку в скрюченном положении. Джинсы стягивали, свитер то и дело задирался, никогда не думала, что спать в одежде настолько паршиво.
– Нет, а что?
– Чисто теоретически. Если бы я попросила тебя переспать со мной, ты бы согласился? В качестве антидепрессанта.
– Чисто теоретически?
– Ну да.
– Нет, я бы не смог. Да и ты не попросила б о таком.
– Ты ведь не девственник?
– Зачем тебе это?
– Интересно.